В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
– Господ османов не устроило то, что мы оставляем у себя их рабов-гребцов. Дескать, это же так же, как и с самой обычной скотиной. Она должна вернуться в руки своих хозяев. Ну ничего, было у меня там кое-что такое, чем их там можно было прижать. Так что те семь десятков несчастных освобожденных из рабства остаются у нас.
– Вот видите, уважаемый капудан Ибрагим, русское командование милостивое, – Лешка кивнул на стоявшего рядом с ним Сергея Николаевича. – Вам и вашим людям на этот раз сохранили жизнь. Наверное, вы хорошо молились, пока были у нас, но так повезти может не всегда.
Капудан, молча и не глядя по сторонам, проследовал к поджидавшему пленных кончебасу и тяжело перевалился через его борт.
– И чего, вздернули бы вот такую массу народа? – Баранов кивнул на людской ручеек, распределяющийся по всем стоящим турецким судам.
– Ну что вы такое говорите, господин подполковник, в самом-то деле! – пожал плечами Лешка. – Что уж мы, по-вашему, злыдни, какие?
– А формулировка самого этого боя, однако, была у вас правильная, – усмехнулся Сергей Николаевич.
Глава 8. Илья
В Тулу, отработав положенное время на Буге, засобирались откомандированные. Егеря прощались с мастеровыми людьми душевно.
"– Юрий Федотович, – по батюшке обращался к мастеру командир роты, – вот тут все наши предложения изложены в бумажном виде. Копия этого самого письма пойдет также казенной почтой в военную коллегию. Все наши пожелания ты и так уже знаешь, ведь мы это не раз с вами обговаривали.
