В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Но все же это была настоящая игра, столь привычная и любимая Никитой. И он стал посещать бильярдные подвальчики почти еженощно, по обыкновению чаще выигрывая, чем проигрывая.
Здесь-то его и арестовали. Оказалось, что фашистской власти, как и ранее советской, не нравились подпольные ночные сборища. Гестаповцы подозревали, что бильярдные турниры – это лишь маскировка, а на самом деле это истинное подполье, а игроки – это партизаны и диверсанты. И вот однажды ночью, когда игра была в самом разгаре, в подвальчик вломились немецкие солдаты.
И вот это Никите не понравилось решительно. Он испугался. Дожидаясь утра в каком-то сарае вместе с другими арестованными, он лихорадочно пытался найти выход из ситуации. Но какой может быть выход, когда ты взаперти и под стражей? Не виделось Никите никакого выхода. Наоборот, ему мерещились всяческие ужасные последствия. А вдруг фашисты прознали, что он подпольщик? А вдруг его утром расстреляют? Что же делать, как быть?
Никита пытался заговорить с другими арестованными, но те либо отделывались односложными ответами, либо и вовсе уходили от разговора.
Утром арестованных стали по одному куда-то уводить. Причем уводили, а назад они не возвращались. И по этой причине Никита и вовсе пал духом. Почему они не возвращаются? Если бы они вернулись, он расспросил бы у них, что да как, и было бы хоть что-то понятно. А так… А может, их всех уводят на расстрел? Что же делать, как быть?
В конце концов, увели и Никиту.
– Как тебя зовут? – спросил офицер, внимательно глядя на Филиппова.
– Никита…
– Кто ты такой? – спросил офицер.
– Ну, так это… игрок, – ответил Никита. – В бильярд играю…
– Значит, любишь играть в бильярд? – спросил офицер.
– Ну да, – сказал Филиппов. – Люблю…
– И хорошо играешь? – офицер не кричал на Никиту, ничем ему не угрожал, и глаза, показалось Никите, были у него насмешливые. Все это, вместе взятое, слегка приободрило Филиппова.
– Говорят, что хорошо, – сказал он.
– Я тоже люблю играть в бильярд, – сказал офицер.
– Ну, так кто ж не любит? – Никита сглотнул слюну. – Все любят…
– Ты партизан? – неожиданно спросил офицер.
– Нет-нет! – испуганно замотал головой Никита.
