В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Показать немцам, а заодно и мне, какой ты есть ценный кадр. Предоставь им ценные сведения. Например, о подпольной организации. Раздобудь и преподнеси. Вот это будет дело! Немцы это любят.
– Да, вы мне это уже говорили…
– Ну, так говорю еще раз, чтобы ты получше запомнил. А теперь запомни вот еще что. Сюда не приходи. Через неделю я найду тебя сам. Явлюсь ночью к тебе домой. Один живешь или с кем-то?
– Один.
– Вот и живи один. И жди меня в гости. А теперь ступай. Эй! – свистнул Белый, и в дверь просунулась голова одного из полицаев.
– Наш, значит, человек? – оскалился полицай.
– Не твое дело! – огрызнулся Белый. – Выполняй команду!
– Яволь, – лениво ответил полицай.
Так Никита оказался на свободе. А очутившись на свободе, он задумался, что ему делать дальше. Теперь он был немецкий агент Улыбка, и с этим приходилось считаться. Может, ему убежать из города? Но куда? Немцы – народ дотошный, они везде найдут. Да и этот Белый сказал предельно ясно: вздумаешь обманывать – схлопочешь пулю.
Да, но с чего же начать? Ответ напрашивался сам собой – с подпольной группы «Чатыр-Даг». Он, Никита, должен донести на подпольщиков этой группы. Сам о себе, конечно, он доносить не станет, а вот на других донесет. Ну, а куда деваться, коль он угодил в такие обстоятельства, что иначе из них и не выпутаешься! Не умирать же самому! Кто оценит его смерть, кто о нем вспомнит? Да и глупое это дело – помирать в расцвете лет.
А коль так, то надо только сообразить, как бы половчее донести на подпольщиков, чтобы и самому остаться вне подозрений, и чтобы немцы были довольны. Тут было о чем подумать.
