В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Собирался ли он стрелять в преследователей? Отдавал ли он себе отчет, что сколько ни стреляй, а спастись все равно не удастся, потому что он один, а преследователей, кем бы они ни были, много, да плюс еще – там же, в окопе, целый взвод солдат, которые, если будет надобность, помогут преследователям? Скорее всего, не отдавал, потому что полоснул длинной очередью в сторону окопа, а затем дал еще одну такую же длинную очередь.
– Не дури! – крикнул из окопа Ольхин. – Бросай оружие! Выходи с поднятыми руками! Ты один, нас много!
– И немцы твои тебе тоже не помогут! – добавил Волошко.
Больше Никита не стрелял. Все-таки он был игроком до самого донышка своего нутра, и сейчас, когда первый приступ испуга миновал, он, лежа за камнями, принялся лихорадочно искать шансы на выигрыш в сложившемся положении. Даже ту ситуацию, в которой он оказался, он воспринимал как некую игру – рискованную, предельно для себя опасную, может быть, даже смертельную, но все равно – игру.
И вот: он лихорадочно обдумывал ситуацию, надеясь найти какой-то неожиданный спасительный для себя ход – и не находил такого хода. Похоже, его просто не было. Разве что броситься в море, и плыть, плыть, пока тебя не сразит пущенная с берега автоматная очередь. Но разве это был выход? Разве таким ходом можно было выиграть партию?"
"Никита неожиданно для себя почувствовал, что он улыбается.
Ольхин, Волошко и Завьялов, держа оружие на изготовку, подошли к Филиппову, и какое-то время молча смотрели на него. Они смотрели, а он продолжал улыбаться.
– Красиво улыбаешься, Улыбка, – сказал Волошко.
Филиппова обыскали и отвели в окоп. Бойцы, кто с интересом, кто недобро прищурившись, молча смотрели на Никиту.
– Вот, – сказал Ольхин всем сразу и никому в отдельности. – Герой Афанасий Рыбаков. Он же – Никита Филиппов. Он же – гестаповский агент Улыбка.
Ротный и взводный переглянулись и отвернулись. Кто-то из бойцов от души выматерился.
