В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
– Еще в сорок первом…
– Вот оно как, – понимающе кивнул Волошко. – И что же, с той поры в одиночестве?
И опять женщина ничего не ответила, лишь отвела глаза в сторону."
"– Зовут-то тебя, как мы понимаем, Надеждой, не так ли? – спросил Волошко.
– Да…
– Вот видишь, Надежда, нам и имя твое известно, – сказал Волошко. – И не только имя… Ну, выкладывай все как есть…
– О чем? – спросила женщина.
– О твоей жизни при немцах, о чем же еще? – пожал плечами Волошко. – Как ты жила, с кем… Ну, и так далее. Только ты учти – врать нам не надо! Потому как мы знаем о тебе многое.
– А коль знаете, то зачем же спрашиваете? – голос женщины изменился, из робкого он стал напористым и даже озлобленным.
– Затем, чтобы кое-что сопоставить, – пояснил Волошко. – И сделать выводы.
– Жила как жила, – пожала плечами женщина. – Как все. С немцами не путалась, в прислуге у них не ходила – кого хотите, можете спросить.
– Это хорошо, – миролюбиво произнес Волошко. – Ну, а где сейчас твой квартирант, который проживал с тобой при немцах?
– А, так вы его ищете? – усмехнулась женщина.
– И где же он? – спросил до сей поры молчавший Завьялов.
– Откуда мне знать? – пожала плечами Надежда. – Не знаю и знать не хочу!
– А что так? – спросил Завьялов.
– Да вот так! – произнесла женщина, как отрубила. – Не хочу, и все тут!
– Что, рассорились? – с усмешкой поинтересовался Волошко.
– Можно считать, что и так, – нехотя сказала Надежда.
– Кем он вам был? – спросил Завьялов. – Поймите, мы спрашиваем не ради простого любопытства. Дело – серьезное.
– Он что-то натворил? – спросила женщина.
– А что – мог? – пристально глянул на женщину Завьялов.
– Откуда мне знать? – дернула плечом Надежда. – Мог, не мог… Мне он ни о чем не докладывал. А коль так, то и сказать мне нечего. Не стану же я возводить на человека напраслину?
– Напраслину – не надо, – согласился Завьялов.
– Ну, мужем! – с вызовом ответила Надежда. – Я женщина вдовая, а одной – попробуй проживи! При немцах-то! Так что – имею право! Или нельзя?
– И что, брак был зарегистрирован? – спросил Волошко.
– И кто бы его нам зарегистрировал! – фыркнула женщина. – Немцы, что ли? А вы ушли так далеко, что и не дозовешься… Ой! – прикрыла она рот ладошкой. – Говорю, как мельницей мелю! Простите дурную бабу!
– Ничего, – улыбнулся Завьялов.
