В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Ночь была темной, безлунной, да еще и с мрачными тучами на небе. К тому же никаких уличных огней на Бахчисарайской не было и в помине, так что можно было не опасаться, что группу кто-нибудь заметит.
Но, однако же, близко к Любкиному дому подходить не стали, для начала решили провести предварительную разведку. Разведку проводил Волошко. Неслышно ступая, он подошел к дому напротив Любкиного, где обитала словоохотливая старушка вместе со своим дедом и прочим семейством. Свет в доме не горел. Подойдя, Волошко тихонько постучал в темное окно.
– А кто там? – раздался из дома голос старушки.
– Это мы, солдатики, – приникнув к самому оконному стеклу, чтобы лучше было слышно, ответил Волошко.
– Какие такие солдатики? – в голосе старушки слышалось недоумение и даже – тревога.
– Советские, мать, – сказал Волошко. – Какие же еще? Немецких-то больше нет… Ну, те самые, которые приходили к вам днем насчет постоя.
– Так ведь нет у нас никакого постоя, – все с той же тревогой произнесла старушка. – Зачем же вы опять явились? Да еще ночью…
– А мы не насчет постоя, – объяснил Волошко.
– Это насчет шалопутной? – приободрилась старушка. – Так бы сразу и сказали! Погоди, вот сейчас дед зажжет свет…
– Не надо света, – сказал Волошко. – Дело вроде как секретное, так что лучше без света. А лучше-ка ты выйди на порожек, да и поговорим.
– Сейчас, вместе с дедом и выйдем, – пообещала старушка. – Где ты там, старик? Смотри, не расшибись о косяк…
Скоро дверь приоткрылась, и на пороге замаячили две смутные тени.
– Вот, мать, это я и есть, – сказал Волошко шепотом. – Который был днем… Можешь даже меня пощупать для большего распознания.
– И так узнаю, – сказала старушка тоже шепотом. – Что ж тебе не спится, солдатик? Неужто и ты повадился к этой срамнице Любке?
– К ней, мать, – сознался Волошко. – Очень уж хочется познакомиться с ней поближе! С ней и с ее ночными гостями. Потому что вдруг они никакие не полюбовники, а враги? Например, прячут в Любкином доме бомбу?
– Свят, свят! – испугалась старуха.
– Все может быть, – сказал Волошко зловещим шепотом. – А иначе зачем им шастать туда-сюда по ночам? Добрые дела по ночам не делаются!"
"– Так ведь полюбовники… – сказала старушка, но в ее голосе уже не было никакой уверенности.
– А если нет? – возразил Волошко зловеще.
– Ой… – пискнула старушка.
– Вот то-то и оно, – сказал Волошко. – Так что же – дома Любка? Уж ты-то, наверно, знаешь.
– А дома! – заверила старушка.
