В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
– Зачем так говоришь? – взмахнул рукой Гиви. – Наши, советские! Командирские! В темноте светятся!
– Ой! – выдохнул Петька, взяв часы, но тут же помрачнел и протянул их обратно Гиви. – Нет, не возьму…
– Почему? – в один голос спросили Гиви и Ольхин.
– Так ведь – мамка… – вздохнул Петька.
– А что – мамка? – не понял Ольхин.
– Скажет, что я их стибрил, – пояснил мальчишка. – Разве она поверит, что это боевая награда? Да ни в жизнь! Еще и всыплет.
– Да, действительно… – почесал в затылке Ольхин. – Мамка – это, конечно, серьезно.
– Травкин, – с опаской ответил Петька.
– А как зовут папку?
– На войне мой папка, – ответил пацан.
– Понятно, что на войне. А зовут-то его как?
– Никодимом… А что?
– А вот ты погоди! – ответил Ольхин.
Он вынул из кармана блокнот и карандаш, вырвал из блокнота листок и на нем написал: «За героическую помощь Красной Армии Петр Никодимович Травкин награждается именными командирскими часами. Командир подразделения СМЕРШ капитан Ольхин.
– Читать-то умеешь? – спросил Ольхин у Петьки.
– Умею.
– Тогда читай! – сказал Ольхин и протянул мальчишке листок блокнота.
Петька с недоверчивой опаской принялся за чтение. Лицо его прояснилось.
– Это – другое дело! – заявил он. – Теперь-то мамка не станет думать, что я эти часы украл! Правда, – вздохнул он, – все равно заругает. За то, что я сую свой нос куда попало.
– Ну, тут уж ничего не поделаешь! – развел руками Ольхин. – Терпи, брат!
– Да я-то вытерплю! – пообещал Петька.
– Бери, дорогой! – радостно ответил Вашаломидзе. – Носи!
– Служу трудовому народу! – торжественно произнес Петька и мигом пропал, будто его с забора сдуло ветром.
Правда, через секунду его голова вновь появилась поверх забора и он спросил:
– А что, теперь вы Клешню расстреляете? За то, что он в вас стрелял из-за дверей?
– Боец Травкин! – командирским голосом рявкнул Ольхин.
– Слушаюсь! – ответил Петька и исчез. На этот раз основательно."
"Ольхин и Вашаломидзе постояли, посмотрели на забор, где только что восседал пацан, затем дружно рассмеялись и направились к поджидавшему их «штоверу».
13
Разбирательства с Клешей, или как он там именовался на самом деле, устроившим стрельбу по смершевцам, решили отложить на потом.
