И хотя хозяева, видимо, заранее, вывезли всё ценное и съестное, кое-что досталось и нам: на четверть полный мешок муки, десяток поллитровых бутылок минералки, пара бутылок растительного масла, куча столовых приборов (‘Пригодится’ – пробормотал запасливый батя, собирая их в сумку), несколько пакетов с сахаром, сникерсы и жвачки, и бейсбольная бита, забытая кем-то под барной стойкой. Батя хотел взять и стопку чистых накрахмаленных салфеток из шкафчика, но Толик насмешливо обвинил его в мелочности, в крохоборстве, – и батя, скривившись, покидал это обратно. Назад шли через тот же детсадик. Издалека ещё увидели выезжавший через ворота в противоположной стороне ограды обшарпанный микроавтобус. Когда подошли к складу-холодильнику, который так самоотверженно защищала тётка-матершинница, увидели настежь распахнутую дверь... Я, честно говоря, похолодел, я ожидал рядом с дверями увидеть труп этой тётки... Судя по выражению лица бати, он тоже ожидал увидеть что-то подобное. Но тела не было. Вместо него около двери сиротливо валялся грязноватый фартук, до этого болтавшийся на жирной шее защитницы детских интересов, и кучками лежала просыпавшаяся и растоптанная вермишель... Толик достал фонарь и нырнул в темноту подвального склада. Батя стоял молча, я проследил за его взглядом – он смотрел на ступеньки к одному из входов в садик, откуда выбегала та тётка, – на ступеньках валялась маленькая, детская подушка и пара детских же матрасиков, явно вытащенных из садика и брошенных в спешке. Из темноты подвала вынырнул Толик, выразительно развёл руками... Каждый оценил ситуацию по-своему. Но буквально через пять минут и двести метров ‘ситуация’ сама ткнула нас носом в противную действительность. Мы уже обошли короткой дорогой стоящий за садиком длинный дом-пятиэтажку, когда мимо нас, буквально метрах в пятнадцати, бодро подгазовывая, пронёсся из дворов к выезду на центральную улицу уже знакомый фургончик. Это точно был он, никаких сомнений. Хотя бы потому, что рядом с пожилым мужиком-водителем сидела та самая неопрятная тётка-толстуха, что недавно поливала нас матом, героически отстаивая интересы бедных малюток... Теперь она что-то раздражённо втолковывала водителю, размахивая руками и безобразно разевая в крике губастый рот – наверняка тоже материлась. Не успели мы понять и оценить ситуацию, как фургончик проскочил мимо нас, скрылся за домом, и, очевидно, выехал на улицу со дворов, ‘на оперативный простор’... Обычно не сквернословящий Толик многоэтажно выругался, батя же просто подавленно молчал. Потом дошло и до меня... Домой шли молча. Неприятно чувствовать себя баранами, ага. ПОТИХОНЬКУ ВТЯГИВАЕМСЯ На очередном ‘мародёрском совете’ батя заметил: – Кстати, о бензине. Это очень существенно.