Облезлый, покоцанный кошкой диван, стол, в углу – трюмо без одной створки, с ворохом опять же всевозможных фарфоровых и стеклянных безделушек, милых старушечьему сердцу. За зеркало трюмо понатыканы открытки с видами природы – всё ‘средняя Россия’: берёзки и озерца, луга и сосны. Старенький корейский телевизор в углу на тумбочке завешен синей бархатной тряпочкой, венчает его пластмассовая сувенирная моделька останкинской телебашни. Половички на полу. Несильный, но застарелый ‘старушечий’ дух. Оказалось, у Ольги Ивановны, как назвалась старушка, родственники все далеко, и связь с ними давно потеряна. Звонить по телефону с бабкиной пенсии ей было дорого, а письма с некоторых пор перестали доходить. Понятно, что интернет старухе был неведом. Бабка жила тут одна, единственному сыну, что изредка звонил из маленького городка с Урала, настрого запретила и думать о том, чтобы забрать её отсюда. – Живут оне с невесткой не весть как... Куда я ишо буду под ногами мешацца. – Вот вопрос... – огорчился Толик, – Чо вот с вами теперь делать? – Баушка... – подключился батя, – Мы не вмешиваемся в ваши личные дела, но находиться вам тут, одной, положительно невозможно! Может вас в ‘Центр Спасения’ препроводить? Там за вами присмотрят... – Ишо чего! – бабка замахала руками, – Ты, милок, не городи таки глупости! Ишо мне под конец жизни в богадельне не хватало койку занимать! Сама я. Ни у кого ничо не прошу. Скока бог даст, стока ешо и протяну. Сама себя обихаживаю. – Ну не знаю... – почесал Олег в затылке и переглянулся с братом, – Как вы жить тут будите-то... – А и знать ничо не надо! – подхватила бабка, – Сама я всё. Ни у кого ничего не прошу. – Не, я понимаю, конечно... – Олег был в сомнении, Толик тоже недоуменно пожимал плечами, – бабка своей шустростью и уютной воркотнёй вызывала симпатию, но резко не вписывалась в концепцию ‘укреплённой башни-замка на территории, окружённой варварами’. По голосу они узнали ту старуху, что ночью вмешалась в ‘монолог’ гоблина и ‘вызвала огонь на себя’. – Мы ж не сможем вам помогать... Что кушать будете? Опять же вода... Пищу готовить... Тут бабка ни слова не говоря цопнула Олега, в котором она признала старшего, сухонькой воробьиной лапкой за рукав, и повела на кухню. Рядом с газовой плитой на приставном столике стояла маленькая двухкомфорочная газовая плитка; рядом, под цветастым платком, образующим драпировку на резинке, большой газовый баллон. Ещё один такой же баллон просматривался под простынёй в углу. У Олега поднялась бровь... А бабулька уже тащила его за рукав в кладовку. – Только ить... Света там нету. Чичас я свечку запалю... – Не надо, бабушка, мы так – батя достал фонарик и осветил старухины закрома.