Не то, чтобы мы боялись их сговора, или всерьёз опасались нападения, – нет, достаточно было развести их по разным квартирам и не давать общаться; но вот это ‘разводилово’ вносило элемент интриги в наше довольно скучноватое, если не считать риска на мародёрке, существование. Своего рода заменитель телевизору с дурацкими ток-шоу, по которым, оказывается, не смотря на всю их глупость, мы успели соскучиться. Впрочем, драка быстро прекратилась; шипя друг на друга матерно и обещая друг другу всякие неприятности, из которых самым безобидным было ‘кишки вырву, кадык перекушу’, гоблины заворочались, устраиваясь спать. На следующий день батя опять первого забрал Ибрагима и поставил его долбить стенку на десятом этаже первого подъезда, откуда до четвёртого этажа не доносилось ни звука. От предложенной сигареты тот ‘героически’ отказался, как и от перловой каши с селёдкой. Облизываясь, давясь слюной, он так и не притронулся к чашке. Батя не настаивал... Повкалывав ударно больше часа, он был возвращён ‘в коллектив’. Батя увёл Равшана. Вскоре глухо послышались удары ломом в бетонное перекрытие. – Чё, опять разговоры разговаривали и курили? – с ненавистью спросил Джамшут. – Не. Стенку долбил наверху. – Ага, наверху. Чё мы с Анафемой перекрытия бетонные херачим, а он стенку скребёт где-то, да ещё сигареты получает! – Пошёл нахер, ничего я не курил, на, дыхну! – Себе на хер дыхни, падла! Они готовы были сцепиться, и мне пришлось вмешаться, оторвавшись от ‘Таинственного острова’ Жюль Верна, который я читал, считай, одним глазом, стараясь не упускать из виду и вкалывающих пеонов. – Э, работнички! Я сейчас встану, и встреча с Толиком покажется вам детским утренником! Быстро закончили трепаться и за работу! Злобно поглядывая друг на друга, они вновь застучали ломами в стену. Я вообще всегда имел ввиду возможность ‘покушения’ на меня, тот же брошенный лом, и потому был настороже. Чуть что – я бы всегда успел ‘выпасть’ из комнаты в коридор, где они меня не достали бы из-за цепей, пристёгнутых к батарее. Но и уж потом бы... Если бы они рискнули пойти на такое, то тот перфоманс, что устроил Толик с их дружком в подъезде девятиэтажки посредством топорика, показался бы им детским мультиком рядом с фильмом ужасов. А вообще я практиковал делать проще, – указывал ‘фронт работ’ и уходил читать в соседнюю комнату. Если вдруг удары в стену становились, на мой взгляд, редкими; или не сильными, – я возвращался. По правилам, установленным батей, это выглядело так: не входя в комнату, я командовал: – Инструменты на пол, лечь ногами ко входу, руки за голову, время пошло! Толик так их надрессировал на эту команду, что выполняли они её так же быстро, как выражался батя, ‘как новобранцы в учебке по команде старшины ‘Вспышка сзади!’.