Толик всё одно, что-то там вытащил из двигателя, и мы отправились домой. Вернулись, когда все уже собрались в большой комнате квартиры на 6 этаже, заменяющей нам теперь общую столовую. На кухне вовсю сипела паяльная лампа, грея стоящий на треноге эмалированный бак с водой; тут же на примусе варилась картошка, присматривающая за ней Люда сказала, что Белка уже моется. Это надолго, эта коза любит поплесаться, было бы чем; впрочем, ванна не единственная. Пошли пока в ‘столовую’. На составленном из трёх общем столе уже стояла тарелка с мёдом, и мама в углу у бидона начерпывала его в кастрюльку, чтобы отнести Ивановне. Батя с Володей уже определили на ночь новых пеонов; и Володя где-то копошился по хозяйству. Батя, таская мёд ложкой, не обращая внимания на мамино ‘Подожди, сейчас картошка сварится!’, рассказал нам, что Володя-то одного из пленных узнал! В молодом парне, что был с моим, теперь уже, автоматом, он узнал сына того мужика, у кого они останавливались с машиной во время так неудачно закончившегося бегства к границе. Точно, говорит, он! Я, говорит, хорошо его запомнил! И они же с его батей, говорит, ограбили нас; отняли и машину, и припасы! Так разволновался, что, говорит батя, думал его кондратий хватит! Сунулся морду бить – парню-то. Еле оттащил его. – А парень – в несознанку! Не знаю его, и всё! Первый раз вижу! Пришлось начать дознание, – просто чтобы знать, с кем дело имеем. Володе-то я сразу сказал, что то, что отняли машину – это был ‘знак’, что не надо вам переться к границе, бессмысленно это; надо было сразу в Башню возвращаться; просто вы не привыкли внимание на ‘знаки’ обращать... Да и не убили ведь, в рабство не взяли; что по нашим временам, считай, есть проявление исключительного милосердия! Даже что-то из одежды дали. – Ну, парню для порядка в морду дал пару раз; потом старшего, – Иванов его, кстати, зовут, нахер нам его имя, пусть так и будет: Иванов; – вытащил в другую комнату. Там его маленько попрессовал, чтобы мысли приняли нужное направление, и спрашиваю: какие машины в семье у Кольки? Сколько? У них ведь, оху.вших деревенских коммерсов, сейчас по несколько машин во дворах, – поотжимали у городских-то, или сменялись. Надавил на него, – тот и потёк: вот такие-то и такие, всего четыре штуки у его бати, в том числе и бежевый пассат-универсал, только он давно не ездит... Ну и... Всё стало предельно ясно. Володя чуть их не затоптал, в гневе-то. – Олег хохотнул, – Хотя я ему сказал, – что он тогда, всерьёз собирался в Германию через Польшу на машине доехать? Затея с самого начала была дикой. Не те так другие бы отняли. Впрочем, это всё неважно. А важно то, что этот коммерс плешивый, Иванов, себя позиционирует как вполне состоятельного по нынешним меркам человека, и предлагает его отпустить за выкуп.