А тут уж мы, набрав ёмкости, тащили по этажам; но и то – это было существенное облегчение! Набрали и залили все свободные ёмкости в ‘жилой зоне’, где у нас поддерживалась плюсовая температура, и решили ‘сделать баню’. На холодрыге-то мыться даже горячей водой, поливаясь из ковшика – то ещё удвольствие! Другое дело – баня! Ну чё. Поставили освободившуюся теперь, после строительства большой кухонной печи, печку, захваченную у ‘крестьян’ в большой, объединённый с ванной санузел. Вывели дымоход, – туда же, в лифтовую шахту. Позатыкали все щели – чтобы не сифонило. Обложили печку кирпичом – для теплоаккумуляции. В прорезанный верх вставили кастрюлю с булыжниками – каменка. Батя всё вспоминал печку, виденную ими в экспедиции на окраину города – ‘Надо нам потом такую, с водогрейным баком, где-нибудь сменять или найти’. Сделали отвод воды. И даже душ сделали – но это уже Толик выпендрился, заявил : ‘Везде, где вообще можно жить – можно жить хорошо!’, и что ‘Баня – это зашибись, но я люблю горячий душ, и не вижу оснований его не организовать!’ – Белк, а Белк! Пойдёшь со мной в горячий душ? Покувыркаемся... – это всё сопровождается недвусмысленным подмигиванием. – Может, ещё свечи и шампанское?? – А чёё?.. В натуре. Хорошая мысль! Организуем! Винограда и апельсинов не обещаю, но вот консервированные персики, насколько помню, где-то были... Крыс, помнишь, на ‘Гекторе’ у жлобов отжали? – Толик, можно без этих пошлых подробностей? Кто у кого отжал... А что, это возможно? Ну, горячий душ?.. Обливаться из ковшика – это уже достало! – А чё для нас невозможного? – правда, брателло? Организуем! Хы! – Да-а... Ты какой месяц всё пистолет организовать обещаешь! Вон, у Серёжки так ТТ! А почему?.. – А потому! И вааще, рыжая, прижми хвост! Всё будет – я же сказал! Вон, для гарантии – пиши записочку ДедуМорозу, – и клади под ёлочку, хы! А ТТ – не, это не гламурно. Инструмент, не более того. – Ой, с каких пор ты так о гламуре стал беспокоиться? – Твоё, это... тлетворное влияние, во! Разлагающее. Эдак вскоре мне в Париж захочется, на Эйфелеву башню, плевать на головы прохожим... Хотя, по последним сведениям, в Парижике-то ща чёрт-те что творится, арабы там всех белых вырезали и аллаху молются, те, что в эпидемию не окачурились; так что с Парижиком придётся погодить... Ну чё, пошли, Серый, душ организовывать?? Джамшут обмер, когда в его каморку, заваленную всевозможными, в основном грязными и вонючими, одеялами, утром вошёл Толик. Я с интересом тусовался сзади – Толян обещал ‘маленький цЫрк’. – Я пришёл к тебе с приветом, топором и пистолетом! Вставай, проклятьем заклеймённый! Что, сволочь, не курил опять?? – Неее-ааа... Анатолий Иванович, я вааще... Я ничего... Я, как бы, завсегда... Меня как бы не за что!.. Ыыы... – зачастил обмерший от явления Толика Джамшуд.