В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
По ее пухлым щекам размазалась земля.
– А все Финч! Он хотел смерти моим собакам!
– Это вполне объяснимо, – заметила миссис Норидж.
Молли Питипэт гневно уставилась на нее.
– Да как вы смеете!
– Ваши любимицы едва не загрызли его дочь, – спокойно сказала гувернантка, взирая на собеседницу сверху вниз. – И это ваша вина. Вы не позаботились о том, чтобы дети могли без опаски ходить мимо вашего дома.
Вместо того, чтобы взорваться, Молли сникла. Лицо ее побледнело. Это было видно даже под размазанной грязью.
– Вы правы, – тихо сказала она.
Она уткнулась в плечо Аманде и заплакала.
Когда они вышли, ветер усилился.
– Простите, моя дорогая, – сокрушенно сказала мисс Прю. Она выглядела постаревшей и очень уставшей. – Я зря втянула вас в это дело.
Миссис Норидж, казалось, не услышала ее.
– Где две другие собаки? – спросила она саму себя.
– Что?
Гувернантка обернулась к ней.
– Куда пропали две другие собаки? Миссис Питипэт нашла перерезанные веревки – значит, их увели, всех троих. Одну убили и бросили на видном месте. Если хотели побольнее уколоть вашу подругу, отчего же не подбросили всех?
Мисс Прю ахнула:
– Вы полагаете, нам нужно ждать появления следующего собачьего трупа?
Миссис Норидж пожала плечами.
Аманда судорожно сжала кулаки и быстро направилась вниз по тропе. Но, пройдя десять шагов, развернулась и с той же решительностью пошла обратно.
– Это гадко, гадко! – взволнованно бросила она. – Что за человек может проделывать такие вещи? Я могу понять убийство собак, хотя и не оправдываю его, конечно. Но издеваться над пожилой женщиной, которая оплакивает своих питомцев! Нет, немыслимо!
На ее щеках запылал болезненный румянец.
– Мисс Прю, вам нельзя так волноваться.
– Но я не могу не переживать, – воскликнула Аманда. – Пусть Молли неразумна, пусть она упряма и даже глупа, но она – моя единственная подруга.
Мисс Прю отвернулась, глотая слезы. Что она пытается объяснить этой вечно невозмутимой миссис Норидж? Должно быть, гувернантка из тех людей, для которых смерть собаки – всего лишь повод завести новую.
Если бы в эту секунду Аманда Прю обернулась, она бы увидела на лице Эммы Норидж выражение, которое крайне редко появлялось на нем.
