В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
Заполучив к себе композитора или художника, Нора поначалу ходила вокруг него, разглядывая с тем же почтением, с каким дети в зоопарке глазеют на тигра. Если же добыча принималась рычать, бить себя хвостом и бросаться на прутья, восторгу ее не было предела.
Она записывала свои впечатления и мечтала в конце жизни издать мемуары под названием «Великие люди глазами Норы Эванс».
Старый Фредерик прокашлялся и обернулся к гувернантке:
– Миссис Норидж, скоро к нам прибудут новые гости.
– Рада это слышать, сэр.
– Боюсь, ваша радость преждевременна, – усмехнулся старик.
Нора бросила на отца сердитый взгляд.
– Скульптор Боннэ сброшен с постамента, – скорбно продолжал старый Фредерик, словно ничего не замечая. – А ведь поначалу мы возлагали на него большие надежды. Шизофрения, раздвоение личности… Судя по его работам, можно было рассчитывать даже на манию величия! И что же? Оказался нормален, как булочник.
Нора не выдержала:
– Отец, твои шутки невыносимы.
– Но я вовсе не шучу, милая, – смиренно заметил Фредерик. – Полагаю, ты пригласила этих двоих в надежде, что они поубивают друг друга?
Девочки переглянулись и с жадным любопытством уставились на него.
– Кто кого убьет, дедушка? – пропищала Лора.
– А можно мы закопаем того, кого убьют? – подхватила Адель.
– В саду, под розами!
– И напишем эпидемию!
– Эпитафию, Адель, – поправила миссис Норидж.
– Эпитафию!
Болонка радостно затявкала, старый Дик отозвался басовитым рычанием.
– С вами невозможно серьезно разговаривать! – возмутилась Нора. – Бетси, крошка, только ты меня понимаешь."
"Она прижала к себе собачонку и вышла, сохраняя на лице выражение оскорбленного достоинства.
Патрик вздохнул, глядя вслед жене. Но старый Фредерик только усмехнулся:
– Клифорд и Макнормик в одном доме? Помяните мое слово, нас ждет кровопролитие.
Утро субботы выдалось ясным и солнечным. Но всем присутствующим в столовой Эвансов казалось, что под потолком бродят тучи, сверкают молнии и закручиваются невидимые вихри.
Назревала буря.
В эпицентре начинающегося урагана сидела высокая некрасивая женщина с черными волосами, разделенными на прямой пробор. Она словно вся состояла из острых углов: длинный нос, узкие глаза, заостренные пальцы.
