В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
– Простите, инспектор, – внезапно обратилась к Барни гувернантка. – Не могли бы вы сказать, как выглядит найденный вами шнур?
– Он выглядит как обычный голубой шнур с кистями, – сухо сообщил тот. – Миссис Макнормик, пойдемте.
Линда встала. Но вдруг глаза ее закатились, и она осела на пол.
– Боже мой!
– Она без сознания!
– Нюхательную соль! – скомандовал Фредерик. – Да скорее же!
В наступившей суматохе миссис Норидж незаметно исчезла.
Инспектор Барни терпеливо ждал, пока подозреваемая придет в себя. «Притворство, – думал он.
Однако он ошибался.
– Инспектор, – раздался сзади сдержанный голос. – У меня для вас кое-что есть.
Барни обернулся – и не смог удержать изумленного восклицания.
Вернувшаяся гувернантка держала в руках знакомый ему голубой шнур с кисточками. Но на этом экземпляре, в отличие от того, который принесла инспектору перепуганная горничная, виднелись засохшие бурые пятна.
Барни уставился на шнур, не веря своим глазам.
– Где вы это взяли? – рявкнул он.
– В вазе, сэр.
– В какой еще вазе?
– В индийской, если это имеет значение.
Любой человек, общавшийся с миссис Норидж, в определенный момент вдруг начинал подозревать, что над ним изощренно издеваются. Инспектор не стал исключением.
– Мне плевать, откуда она родом! Констебль, немедленно заберите улику!
Миссис Норидж вручила шнур полицейскому.
– Рассказывайте, где вы нашли его! – потребовал Барни.
Миссис Норидж села и расправила и без того безупречно гладкий подол платья.
– Видите ли, сэр, мне сразу было ясно, что найденный вами шнур не может быть орудием убийства, – спокойно сказала она.
– Отчего же?
– Вчера утром Джошуа Гибс продемонстрировал нам порезы на горле. При удушении они неизбежно начали бы кровоточить, следовательно, на шнуре должны остаться пятна крови. Но когда я задала вам вопрос, вы ни словом не обмолвились о пятнах. Из чего я сделала вывод, что у вас не тот шнур.
Барни смотрел на гувернантку, не мигая. Он только сейчас вспомнил, что на шее убитого действительно виднелась подсохшая кровь. Черт возьми, а ведь она права!
– Ну, хорошо, – сказал он, не замечая, что тон его стал куда более уважительным, – но откуда вы знали, где его искать?
– Если вы имеете дело с детьми, вам знакомы все укрытия в доме. Я предположила, что вернувшись, убийца почти сразу спрятал шнур, чтобы его не заметили с опасной уликой.
