В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
Оставалось одно – вернуться в поместье. Но прежде чем идти обратно, Эмма устало облокотилась на ближайшую ограду. Ей требовалась передышка.
Возле дома, в окнах которого горел свет, послышался смех.
– …только ради тебя, – донеслось до миссис Норидж.
Голос Дэвида Кендела!"
"Женщина, смеясь, что-то отвечала. Гувернантка из деликатности отошла, но дверь приоткрылась, и она успела заметить в упавшей полосе света высокого мужчину и прильнувшую к нему молодую темноволосую женщину.
– Хм, – осуждающе поджала губы миссис Норидж.
Что ж, Дэвид оставался верен себе. Даже здесь, в маленькой деревушке, он ухитрился обольстить одну из местных красавиц.
Обратный путь показался миссис Норидж довольно утомительным. Она даже пожалела, что перед ней не бежит бульдог. Вернувшись в поместье Кенделов, гувернантка подошла к двери, дернула за ручку и только тут вспомнила, каким путем покинула дом. От всей души надеясь, что никто не застанет ее в столь двусмысленной ситуации, она поплелась к окну.
К счастью для репутации миссис Норидж, все жители особняка крепко спали.
Уставшая, побежденная бульдогом, миссис Норидж доплелась до кухни, подогрела молоко, выпила его и вернулась к себе. Уснула она сразу, едва ее затылок коснулся подушки.
Утром миссис Норидж проснулась с тяжелой головой. Не столько из-за погони за собакой, сколько оттого, что всю ночь ей снились сны, в которых она преследовала разнообразных животных. Вспомнив, каково было бежать за носорогом, гувернантка поежилась.
Но, несмотря на усталость, она сразу заметила, что один из ее воспитанников чем-то расстроен.
– Что случилось, Норман?
Но мальчик лишь крепче сжал губы и помотал головой.
– Тебя кто-то обидел? – допытывалась гувернантка.
Норман шмыгнул носом и отвернулся.
– Я уже все рассказал отцу, – проговорил он. – Он говорит, что это ерунда.
Если про себя миссис Норидж и высказала несколько нелестных эпитетов в адрес Эдварда Кендела, с губ ее не сорвалось ни слова.
Она достала тетради, в которых они вместе решали примеры, села рядом. Но вместо того, чтобы начинать урок, молча погладила Нормана по руке.
Эта неожиданная ласка от всегда сдержанной гувернантки вдруг пробила брешь в обороне мальчика. Он обернулся, обнял миссис Норидж и всхлипнул.
– Ну-ну, мой дорогой… Скажи, что случилось?
– Их там больше нет!
– Кого?
– Скворцов! На вязе было гнездо с птенцами. Трое, совсем крошечные, лысенькие.
