Автор
Материнская любовь может быть жестокой. Генри чувствует себя несчастным в люкс-отеле, где каждый шаг под ногами, а уборщица и горничная готовы оскорбить его самолюбие. Он отправляется в одиночку на прогулку в маленький городок, надеясь найти покой. Но там он знакомится с девушкой, чье присутствие таит в себе более глубокие загадки....
– Выучили текст? – спросила Таня, распахивая занавеску. – Вау! Крутняк. Самый суперский! Санчик Пончик, вам удобно?
– Не очень, – честно ответил я, – во времена оны колготки еще не изобрели, мужчины тогда носили чулки или лосины, полагаю, в них комфортнее, чем в том, что на мне сейчас.
– Везде давит, трет? – подмигнула Таня. – Наплюйте, через пять минут привыкнете. Текст зазубрили?
– Нет, – спохватился я, беря листок. – О!
– Учите как следует, – посоветовала девушка.
– Тут одно слово, вернее, буква «О!», – объяснил я, – роли нет.
С улицы раздался ужасный звук. Сначала кто-то громко захрипел на одной ноте: «И-и-и-и-и-и-и…» Потом он же продолжил: «А-а-а-а-а-а-а».
Таня захлопала в ладоши.
– Сюрприз!
Ничего не понимая, я вышел вслед за девочкой из раздевалки и увидел… осла, привязанного к заборчику.
– Знакомьтесь! Эльдар Эдуардович, – засмеялась Таня, – его так зовут. Ишак. Только имя с отчеством не перепутайте, он этого не любит, расценивает как хамство.
– Куда? – попятился я.
Таня похлопала ослика по кожаному седлу.
– Сюда.
– Здрасте, – запищал тонкий голосок, и я увидел мужчину в джинсах и футболке.
– Таня, он кто?
– Кукушкин, – отрапортовала моя помощница.
– Ну ни фига себе, – подпрыгнул дядька, – у меня написано…
– Простите, вы кто? – бесцеремонно остановил я незнакомца.
– Виктор Гарцев, режиссер, сценарист, пиар-служба всего шоу, – представился мужик.
– У меня к вам пара вопросов.
– Какой, на фиг, пончик? – скорчил рожу Виктор. – Кто эту чушь вам напел?
– Татьяна, – тут же сдал я девушку.
– Ой, дура! – завопил Виктор. – На фиг, все книги перепутала! Вы Санчо Панса.
– Верный слуга Дон Кихота Ламанчского? – уточнил я. – Санчо Панса… А… Понятно… Санчик Пончик.
– Девки читать не умеют, им что Сервантес, что сервант, все едино, – хмыкнул Виктор. – Внимание. Репетиция. Видите дорожку?
Я кивнул."
"– Едете по ней на Эльдаре Эдуардовиче. Упаси господь вас обозвать его Эдуардом Эльдаровичем, мало не покажется.
