Автор
В Новороссийске прозвучали выстрелы, и мир резко изменился: Русский банк для внешней торговли стал центром кровопролития в январе 1911 года. Бандиты, подстроившиеся под тихую улицу, внезапно появляются в преддверии двенадцатого часа - число идет на двадцать. Несколько групп человек с черными пальто и скрытой жестокостью готовятся к масштабному штурму. Мир рушится, как каркас зеркала в пронзенном луче дня....
– И как у остальных хранятся огнеприпасы?
– В полевых артиллерийских парках. У нас на окраине города тоже полевой парк. Всего-навсего.
Увидев, что собеседник ничего не понял, Лоцариус сварливо добавил:
– Повторяю: всего-навсего! То есть там хранится двадцать девять тысяч зарядов для средней артиллерии. Не шестидюймовых, а трехдюймовых.
– Но это же до черта! Если они взлетят на воздух, что останется от города?
– Полноте, Алексей Николаевич. И до Всесвятского кладбища не долетит, не то что до городских улиц.
– Ничего не понимаю. Почему они без взрывателей?
– Так полагается. Есть небольшой запас для практических стрельб[54] наших батарей. Так, по неполному комплекту… Остальные лежат в несобранном виде. Корпуса начинены мелинитом, но они без взрывателей. Лишь в случае мобилизации их начнут снаряжать дистанционными или ударными взрывателями.
– Однако, случись пожар или взрыв, корпуса тоже сдетонируют, – возразил сыщик.
– Могут, но это надо очень постараться.
Лыков был озадачен:
– Если цель диверсии, по-вашему, не артиллерийские погреба, то что?
Полковник задумался:
– Все, что взрывается и хорошо горит.
– Однако оно не в городе, а на краю.
– Как и артиллерийские погреба. А еще есть склады нефти и керосина, их у нас несколько. Пожары и взрывы там будут опаснее взрыва снарядов!
Статский советник поблагодарил полковника за беседу и поехал в сыскное. Значит, они ошибались с этими складами? Или ошибается сам Лоцариус? Полевой парк.
На Посполитакинской был полный сбор: Азвестопуло, все трое надзирателей и начальник. Жуковский сверкал новыми золотыми зубами и рассказывал, как караулил погреба. Выходило очень смешно. На столе опять стояла бутылка водки. Ее дополнял жареный гусачок из обжорки Баграта, что возле Старого Базара.
При появлении чина пятого класса все встали.
