В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
А Ева никому не скажет…
— Откуда ты знаешь? — изумилась Ксения.
— А у нас есть общие знакомые, — торжественно заявила Надежда и, повернувшись к ошарашенной Еве, добавила: — Я вспомнила, откуда тебя знаю. Пойдем деньги считать, заодно и поболтаем.
Попав в кабинет к главбуху, большую светлую комнату, где на стенах висели картины в рамочках, Ева призналась с сожалением:
— А я вас вспомнить не могу.
— Ну конечно, я тогда в рыжий цвет красилась, — хмыкнула Надежда. — Я жена Константина Ивановича. Мы с ним к твоему папе на юбилей приезжали…
— А… — охнула Ева и от неожиданности даже прикрыла рот ладошкой.
— Не скажу, — отмахнулась Надежда. — Давай деньги считать. Ты на машинке, а я буду в конверты складывать и их подписывать.
— Хорошо, — кивнула Ева, прекрасно понимая, что еще немного и ее маленький секретик станет известен отцу и Алине.
«Вот тогда точно начнется, — вздохнула она про себя. — Лучше мне после праздников уволиться из холдинга, — тоскливо решила она, быстро пересчитывая пятитысячные купюры.
Вернувшись в кабинет, Ева с удивлением обнаружила, что начался обед. Есть совершенно не хотелось, и она решила быстренько смотаться домой и собрать чемодан. Естественно, все вещи уже давно были приготовлены и лежали на полке, но теперь следовало сложить их в пластиковое нутро чемодана и умудриться завтра утром не опоздать.
«Я домой смотаюсь и вернусь», — написала она в вацапе Ксении и, вызвав такси, поехала на Ломоносовскую.
Агафонов сердился. На себя. На сотрудников.
— А где… — кивнул он на пустовавшее рабочее место. Начальник юридической службы оторвала взгляд от экрана телефона и, будто впервые в жизни увидев Агафонова, промямлила:
— А Ева домой уехала…
— Нормально, — пробурчал он и понесся обратно в свой кабинет, сам от себя не ожидая такой прыти.
