Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Дико, почувствуй, - он прижимается ко мне бедрами, и я понимаю, что белья на мужчине нет. Его член скользит по складкам, вызывая сладостную дрожь. – И потому что ты заслуживаешь это. Так, как захочешь.
– А если я… Если хочу по-другому? В другом месте и…
– Блядь, - наши стоны звучат в унисон, когда головка ударяется о мой клитор. Выгибаюсь в пояснице, подаваясь навстречу. Ещё раз, до подгибающихся коленок. – Если ты сейчас скажешь про необитаемый остров и белый песок – я организую. Возьмем самолет и отправимся. И всю дорогу я буду ласкать тебя и доводить до грани.
– Почему?
– Чтобы не сбежала. Всё, хватит. Моя.
Произносит это так, словно припечатывает. Выжигает мою принадлежность на теле. Укусами-поцелуями, касаниями. Алан напоминает безумца, а я поддерживаю его в этом.
– Ты ведь моя, Анна, правда?
– Я…
Готова признаться, но в дверь стучат, заглушая мой ответ.
Алан отстраняется, а я стараюсь привести себя в порядок. Запахиваю халат, сдерживая его дрожащими пальцами.
– Проверка охраны, - за дверь разносится голос одного из мужчин, которых приставили ко мне. – Можете впустить?
– Да, секунду.
Это глупо, пытаться спрятать Алана. Но я почти это делаю. Я могу толкнуть его в ванную, закрыть вопрос. Выиграть время…
Но не хочу.
Мужчина прав.
Хватит.
Если я достаточно взрослая, чтобы хотеть этого. То должна быть взрослой, чтобы принимать последствия. Дергаю ручку двери, потому что это конец.
Всё, хватит игр.
И контракта.
И аукциона.
Я выбираю…
– Давид?
На пороге мужчина, и он хмурится, когда замечает Алана. На его лице играют желваки, вены вздуваются под кожей. А челюсть сжата так сильно, что я почти слышу скрип его зубов.
Давид не злится, и даже не гневается. Слишком простое описание, того, что я вижу. Это ярость. Чистая, ослепительная ярость. Плещется в его темных глазах, выражается в том, как мужчина сжимает моё запястье.
Давид в ярости.
И он заходит в номер.
Глава 30. Аня
Давид смотрит прямо на меня, с грохотом закрывает дверь. На секунду меня оглушает, но я нахожу в себе смелость не прятаться за Алана. Смотреть в ответ, вдыхая кислород через раз.
Я не знаю, что можно сказать.
Прости, Давид, просто я такая. Немного бракованная, что-то не так. В клетках ДНК, сердце или мозгах. Но мне нравятся оба, хотя это неправильно не должно так быть.
Если бы ты пришел первым, Давид. То это бы Алан нас застукал.
