Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Где на меня ставки делают.
– Ань, поднимайся. Ты меня слышишь? Аня, блин!
– Я не… Я не хочу, ясно? Тин, вызови мне такси, я уеду домой быстро. Пожалуйста.
С надеждой смотрю на девушку, а та качает головой. Смотрит, как на припадочною. Права ведь. Сижу на земле, реву. Горячие слезы градом стекают по лицу, капают на белоснежное платье.
Мне нужно подняться, бежать. Подальше от этого места. И Диму найти, рассказать, что на самом деле это никакой не конкурс. Что тут намного страшнее дела творятся.
– Ань, ты сдурела? Никто тебя не отпустит? Ты… Так, поднимайся, найдём тебе выпить.
– Но… Ты не понимаешь, я не хочу! Я не собиралась, мне не…
– Понимаю. Я знаю, Ань, страшно. Передумала, да, ты не такая, - девушка присаживается, удерживая равновесие на тонких шпильках. – И не сможешь, не захочешь. И что эти деньги решают, так? Все так думают, хотят рвануть. Но ты пришла в этот клуб и пути назад нет.
– Что случилось?"
"Вздрагиваю от мужского голоса, жмурюсь. Мне теперь кажется, что каждый накинется. Потащит сразу в спальню, сделает что-то плохое. А я даже не успею объяснить, что это всё ошибка.
Горячие ладони подхватывают меня под мышки, тянут вверх. Не получается стать ровно, меня шатает. Пытаюсь взять себя в руки. Чтобы сбежать, нужно хоть стоять на земле, а не падать.
– Ногу подвернула? – ресницы слиплись от слез, едва различаю лицо Даниса.
– Да-да, упала, - Тина активно кивает, не давая мне ответить. – Вышли покурить, а она упала. Я её к доку отведу, он осмотрит. Спасибо за помощь.
– Я помогу. Если ногу подвернула, то дойти не сможет.
– Да, конечно. Секунду.
Тина практически отрывает меня от Даниса, отводит на шаг. Её милый голос сейчас похож на шипение. Я понимаю, что она хочет меня защитить или спасти от проблем.
Но ведь девушка не знает всего!
– Не вздумай никому говорить, что ты домой хочешь.
– Нет. Тина, но они же… Это же аукцион! На девушек! Так нельзя, это неправильно.
– Неправильно в однушке жить семьей из пяти людей, - Тина фыркает, поправляет мне волосы. – Или работать смены по двенадцать часов, чтобы купить продуктов детям. А раскручивать мужиков на деньги, Ань, очень даже правильно.
