Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
И пусть Алан мне никто, не имеет права смотреть осуждающе… Но он смотрит.
А я сгораю со стыда.
– Вон, Литвин.
Давид бросает зло, усаживаясь на кровати. Не могу сдержаться, делюсь с ним краем одеяла. Потому что света с коридора хватает, чтобы рассмотреть наготу мужчины. Его стояк."
"Длинный толстый член, который выпирает из-под покрывала. И это могло оказаться во мне? Нет, никогда. Он просто не поместиться, не…
– Какого хрена, Воронцов? – Алан отвечает таким же тоном. Злым и недовольным. Мужчина даже не смотрит на меня, только на Давида.
– Я не чужое и не своё, - пищу, чувствуя покалывания ярости под кожей. – Я никому не принадлежу. И…
– И можешь трахаться с кем попало?
– Если бы это были вы, Алан, вы бы не злились, да? Я… А знаете что? Подбросьте монетку и закончите уже это, - говорю на эмоциях, тут же жалею. Но договариваю до конца: – Если моя невинность такое больше дело, то не будет её, не будет и проблем.
Я несу такой бред, что самой стыдно. Почти что предлагаю переспать со мной, лишь бы уже не трогали. Прекратили свои споры и ночные визиты. От которых щеки горят, а внутри ещё полыхает из-за неудовлетворенности.
Поджимаю к себе колени, упираясь в них подбородком. Рассматриваю узоры на ковре, причудливые полоски света. Что угодно, лишь бы не смотреть на мужчин. Не понять, что они действительно раздумывают над моим предложением.
И пойдут за этой треклятой монеткой.
– Всё не так просто, Анют.
– Почему? То есть, я так предложила, я не…
– Мы знаем, Анна, - Алан вздыхает, приближаясь. Каждый его шаг как взвод курка, шум барабана, в ожидании выстрела и смерти. Без приговора, сразу к делу. – Но совет на будущее. Не предлагай ничего, что не сможешь выполнить.
– Я просто… Устала.
– А развлекаться с Давидом не устала?
– Завали, Литвин. У тебя никакого права читать морали куколе. Мы с ней сами разберемся. Да, Анют?
Это просто невыносимо. Быть между двух огней, когда мужчины перетягивают меня, как канат.
Только моя невинность? Действительно всё дело в ней?
Но это же глупо! Они могли найти кого-то ещё, мало ли девственниц в столице гуляет? Уверена, некоторые из них бы согласились на неприличное предложение. Люди разные бывают.
Но почему именно я?
Я спрашиваю это пересохшими губами. Сердце трепещет в груди, отчаянно стучит, в попытке вырваться.
