Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
– Пять лет и ты не узнала имени? И ты не так давно на аукционе, Тина, - Давид подаётся вперед, от чего моя ладонь оказывается почти на его пахе. Ловлю мимолётную ухмылку мужчины, это ведь ему нравится. – Так что по срокам?
– Он не появился после аукциона, он пошел за мной на него. И я просто хотела избавиться от сталкера. Но… Это всё, что я могу сказать. Найдите тех, к кому номер семь приходил. Потому что это явно разные люди. Я могу идти?
– Иди. Деньги не забудь.
– Можно я их по-другому попрошу, вместе с услугой?
– Какой?
– Потом.
Тина махнула головой, явно не хочет обсуждать при всех. Или пока не знает. Но Давид, к удивлению, просто кивает. И девушка улыбается мне на прощание, уходя.
А я закипаю от злости. Потому что эта поездка ничего не делала. Никаких имен, никакой определенности. И мужчины тоже этим не довольны, я чувствую по накалившейся атмосфере.
Как они медленно разворачиваются ко мне, как их взгляды обжигают кожу. Жмурюсь, вырывая ладони из жесткого захвата. Сколько я ещё выдержу этой странной, острой реакции.
Ведь даже от того, что они смотрят на меня – совсем не так, как на красавицу Тину – вызывает волну жара. Она как цунами накрывает, заставляя задыхаться.
– И что теперь, - несмело спрашиваю, тянусь за стаканом воды. – Как теперь решать будете? Мы не можем… Не знаю, не можем просто забыть об этом? Раз никому нет дела до меня, то…
– То тебе ещё хуже, куколка.
– Почему? Потому что тогда правила аукцион отходят на задний план, перестают существовать.
– И просто так тебя никто не уступит.
Фыркаю, надувшись. У них всё вокруг одного кружится. Никакого спасения. То есть, даже не имея никаких прав, всё равно приставать будут? Вот так, вдвоём?
– Это нечестно, - бурчу, складывая руки на груди. – Всё сводится к тому, что у меня выбора нет. И я обязана лишится с вами невинности, потому что вы так захотели.
– Возможно есть.
– Что есть?
– Выбор.
Алан замолкает, и они с Давидом переглядываются. Вот бы на секунду пробраться в их голову, понять, что там происходит.
Это связано с тем, что номер семь – неизвестный?
От молчания становится неловко, особенно когда на лицах мужчин вдруг мелькает улыбка. Они точно что-то задумали. Взрослые, опасные. От которых сердце сходит с ума, бьётся о грудную клетку.
А я ничего не могу поделать с этим.
– Выбор есть, куколка, - Давит укладывает ладонь на шею сзади, притягивает к себе ближе. – О том, с кем ты невинности лишишься.
