Патрик, конечно, не мог утверждать с полной уверенностью, что это бриллианты, но так ему почему-то подумалось. У сережек из «Глиттена», которые носила Эрика, был совсем другой блеск.
– И вот, когда они узнали, что мы собираемся на золотую свадьбу Хеннинга и Элизабет, настояли на том, чтобы мы сняли этот дом, а не жили в отеле. Мы, конечно, не могли отказать. Йоййя его отреставрировала и обустроила. Подумать только, какая работа…
Голос Луизы оборвал конец фразы Люссан. При виде ее лица Патрик почувствовал твердый ком в желудке. Профессионализм – это прежде всего выдержка и эмоциональная отстраненность. Но Хедстрём не мог избавиться от мысли, что эта женщина за одну ночь потеряла всю семью.
– Да, спасибо, – ответил он.
Люссан нетерпеливо махнула рукой, приглашая Пьера сесть, а Луиза направилась к кухне, представлявшей собой дальний угол гостиной, и включила большой сверкающий кофейный аппарат, который легче было представить себе в какой-нибудь популярной столичной кофейне, чем в частных апартаментах.
Телефон Патрика засигналил. Хедстрём извинился, отключил звук и положил телефон экраном к столу, успев перед этим прочитать сообщение от Йосты. Коллега просил узнать у Луизы имя частного детектива, которого Петер нанимал для расследования смерти своей первой жены Сесилии.
– Молоко в кувшине, если хотите. – Луиза поставила на стол поднос с кофе и устроилась на диване подальше от матери.
– Я только что говорила полицейским, как ужасно ведут себя газетчики по отношению к тебе. С учетом обстоятельств, я имею в виду, – пояснила Люссан. – На самом деле здесь пахнет судебным разбирательством, и мы проконсультируемся с нашим семейным адвокатом, что можно сделать. Правда, Пьер?
Тот кивнул и глотнул кофе. Патрик заметил, как Луиза сжала челюсти. Спустя некоторое время она сказала:
– Мне это совершенно все равно, мама. Петер и мальчики мертвы – вот и все, что имеет значение. Пусть газетчики пишут что хотят.
– И все-таки это ужасно, – пробормотала Люссан и потянулась за чашкой.
– Чем могу быть вам полезна? – обратилась Луиза к Патрику и Пауле.
Она отбросила назад темные волосы. Под ее глазами обозначились круги. Похоже, Луиза тоже не сомкнула глаз в эту ночь.
– Рикард признался? – спросила она, и ее темно-синие глаза заблестели.
– Мы не можем обсуждать с вами ход расследования, – строго заметила Паула.
– Да, конечно, – Луиза сжала губы так, что они побелели.
