В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
– Похоже, ты не хотел, чтобы эта ерунда находилась у тебя все время перед глазами, а выбросить неудобно, вдруг Фаина спросит про кружку? Иногда маленькая чашка может стать причиной большого провала.
Эпилог
– Ты готова? – спросила Рина.
Я кивнула.
– Выглядишь роскошно, – тихо рассмеялась Бровкина. – Вылитая собака! Голова прямо как живая! Шикарная маска!
Мама Ивана Никифоровича решила проинструктировать меня еще раз:
– Значит, входишь, садишься за стол. Говорить не получится. Спрошу тебя…
Я быстро-быстро покивала.
– Ладно. Раз все помнишь, тогда вперед. Только сначала я с кулебякой войду.
Через короткое время я в маске французского бульдога вошла в столовую.
– А вот и Танюша! – быстро заговорила Ирина Леонидовна. – Садись за стол скорее. Сырники хочешь?
Я быстро села и нажала на кнопку пульта, которую держала в кулаке. «Гав, гав, гав», – понеслось по комнате. Ни Иван Никифорович, ни Димон даже не вздрогнули. Ирина Леонидовна решила во что бы то ни стало обратить внимание сына на жену:
– Ваня, посмотри, у Танюши новая прическа.
Иван Никифорович отложил вилку, глянул на меня. Коробков проделал то же действие. Пару секунд муж и лучший друг во все глаза глядели на меня, потом Иван Никифорович закричал:
– Что это? Ужас прямо! Роки или Мози так вырос?
– Жуть! – заорал Димон, вскакивая. – Ой, мама! Это же Таня! Она стала собакой!
Иван Никифорович встал и ринулся ко мне, громко причитая:
– Танюшенька, дорогая, не волнуйся, сейчас все лечат!"
"– Солнце наше, – запел дискантом Коробков, – найдем лучших врачей!
– Непременно поправишься, – пообещал супруг.
– Ваня, Ваня, отойди, вдруг заразишься! – затараторила Ирина Леонидовна, изображая злобную свекровь.
Я поднялась, и тут Иван Никифорович обнял меня.
– Заражусь? Ну и ладно! Станем жить парой счастливых псов.
Я чуть не заплакала от умиления, сдернула маску и объявила:
– Рина, ты проиграла! Говорила, что никто из мужчин не заметит, что я в маске.
– Чтобы я не заметил, что Танюша изменилась? – изумился Иван Никифорович.
Я поняла, что сейчас-таки точно разрыдаюсь, и сказала:
– Вернусь через пару секунд, только умоюсь. Маска изнутри чем-то намазана была, – и убежала.
Я решила короткое время постоять в коридоре, подождать, пока высохнут слезы, и услышала голос мужа:
– Мы же хорошо отреагировали?
– Слишком бурно, – ответила Ирина Леонидовна, – Танюша могла не поверить. Но, судя по ее реакции, получилось нормально.
