В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
– Вот Лешка-то мне позавидует, что…
– Не надо, пожалуйста, никому ничего сообщать обо мне, – попросила я. – Я к ФСБ никакого отношения не имею.
– В документе написано «Особые бригады», – вздохнул Леонид. – Слышал про вас. Круто.
– Раз уж все знаете, давайте поговорим, – попросила я.
– Римма, собери чай, – велел Петр. – Ты до стола дойдешь?
Я встала.
– Конечно.
– Синяк у тебя получится громадный, на пол-лица, – заметил хозяин.
– Нет, – улыбнулась я, – камень угодил куда-то за ухо. Скорее всего, лицо не пострадало… Ищу Валерия Федоровича Кулакова.
– Так точно, – подтвердил Леонид. – Но давно смылся, после того как…
Полицейский замолчал.
– М-да, – пробурчал Петр. – Если не секрет, можешь сказать, зачем тебе Валерка понадобился? Очень уж неприятно ту историю вспоминать!
– В процессе работы по одному делу общалась с человеком, который назвался психологом, – начала я. – У него на мочке уха шрам, тонкий. Издалека не видно, вблизи только. Мне говорили, что у него есть сайт.
– Человек подозревает другого только в том, что сам способен сделать, – тихо заметила Загорелова.
– Если вы знаете Валерия, – продолжила я, – может, подскажете, где он реально живет?
– Ну… – протянул Петр. – В детстве общались. Он вроде был членом нашей компании.
– На мочке? – удивилась я.
– Странное место для наколки, – согласился Леонид. – Набил ящерицу! Зеленую такую, с лапами, с хвостом. Тонкая работа! Мочка у него сначала опухла здорово, потом прошло. Он начал хвастаться, говорил: «Вы все лохи, у меня теперь друзья богатые». Его, вообще-то, недолюбливали, Валерка противный был в детстве. Ябедой! Мне он никогда не нравился.
