В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
А уж после смерти Мартышки…
Загорелов замолчал, Римма опустила голову.
– Мне до сих пор Мартышечку жаль. Она так рано умерла, не пожила совсем!
– В селе была обезьянка? – уточнила я.
Леонид как бы кашлянул.
– Сейчас объясню.
Глава восемнадцатая
– Продолжай, – велел Иван Никифорович.
Я посмотрела на мужа.
– Мы с Ириной Леонидовной поехали в салон, где мне сделали наращивание."
"– Представляю картину, – тихо рассмеялась Ада Марковна. – Рина, как всегда, невозмутимая, словно забор вокруг кладбища, несется по шоссе, доводя других водителей до инфаркта.
– Меня коротко подстригли.
– Зовут этого «Фрейда» Карагандин, – остановил меня Димон. – Он в соцсетях пишет, что его имя священное, его получают только великие психологи Востока, которые имеют права наставничества. Такой человек способен решить все ваши внешние и внутренние проблемы и никогда не берет денег.
Я рассмеялась.
– Зато он продукты получает. И наверное, в интернете указана цена на его услуги.
– А вот и нет, – возразил Коробок. – Как уже говорил, сайт временно не работает, но я туда вошел, там написано: «Пожертвование». Ты не платишь, а жертвуешь средства, а они потом идут на покупку продуктов, одежды, жилья для бедных. Еще написано следующее: «Мой отец – верховный йог, Минарий Карагандинович. Он руководил факультетом психологии МГУ». Но это неправда. Про такого человека на психфаке главного университета страны даже не слышали.
– Выведи на экран, – попросила Ада, и через секунду мы с ней рассмеялись.
– Дима, спасибо за снимок писателя Гоголя, – тоже развеселился Иван Никифорович.
