В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
– Газета «Памятная дата» опубликовала короткий некролог, зачитываю: «С глубоким прискорбием сообщаем о безвременной кончине сегодня, восемнадцатого июля, талантливого художника Константина Петровича Чулова».
Димон посмотрел на нас.
– Сообщение это опубликовано восемнадцатого июля. Но! За год до того как отец Ирины разбился в аварии.
– Так, – протянул Иван Никифорович. – Так! Интересно… Что это за издание?
– В девяностые годы у нас появилась масса разных газет, журналов. Одни просуществовали пару месяцев, другие до сих пор работают.
Коробков почесал затылок.
– Поскольку сотрудники печатного издания информацию не проверяли, просто публиковали сообщения, кое-кто использовал газету для мести. Отправлял текст о смерти своего живого недруга. Малоприятно человеку прочитать о своей кончине. С Чуловым мог случиться такой вариант. Но до того как увидел номер «Памятной даты», искал захоронение Константина Петровича. Обнаружил, что урна с его прахом зарыта на давно несуществующем погосте в деревне Молоково.
– Интересно, – протянула Ада. – Про живописца Чулова есть хоть какая-то информация?
– Он торговал картинами на Арбате, – отозвался Димон.
Глава двадцать первая
Иван Никифорович уехал в офис на совещание, Ада Марковна пошла в столовую.
– Пошли и мы чаю попьем, – предложил Димон.
– Не хочется, – призналась я.
– Ну посидишь за компанию.
– Ладно, – согласилась я. – Только руки помою, и отправимся.
Но не успела я выйти в коридор, как раздался звонок от Фаины.
