Духовное напряжение Владимира Андреевича резко возрастает после трагической казни Нелюба Обрятовича, когда его терем вдруг охватывает душистая жажда крови. Но князь несет дело зла самому себе, отправляясь на Куликово поле с отрядом людей, чтобы пролить кровь богатырей и тем самым очиститься от своих грехов....
Слева виднелся холмистый, поросший деревьями берег, над которым розовели небеса, пропитанные лучами клонившегося к закату солнца. Справа тянулась низина, постепенно повышавшаяся к востоку, в той стороне лежало Куликово поле, над которым все еще прокатывались грозные звуки неутихающего сражения.
Янина не отрывала взора от правого берега. Береговую низину вдруг заполнили ордынские всадники, которые неслись с косогора как угорелые. Их было много, несколько сотен. Татары были явно объяты каким-то смятением, носясь взад-вперед на своих вертких лошадях по берегу Непрядвы.
– Вовремя мы улизнули! – усмехнулся Огневит, отгребая подальше от правого берега. – Ох как вовремя!
Татары увидели одинокую лодку на глади реки. Кто-то из ордынцев стал что-то кричать Огневиту и Янине. Потом сразу несколько татар стали целиться в них из луков.
– Падай на дно лодки! – приказал Огневит Янине, усиленно работая веслом. – И не поднимай голову! Эти нехристи бьют метко.
Янина легла ничком на неширокое днище челнока.
Неуправляемый челнок плыл по середине реки, а в двух саженях от него плыло бездыханное тело Огневита Степановича с торчащей из глазницы стрелой.
Янина была так напугана случившимся, что какое-то время не смела поднять головы над бортом челнока. Однако вопли татар и лязг оружия, раздававшиеся с той стороны, откуда только что летели стрелы, привлекли внимание Янины.
Татар, сгрудившихся на берегу Непрядвы, секли мечами и топорами конные отряды русских дружинников. Это было настоящее избиение. Татарам некуда было деваться, а в плен русичи никого не брали. Всех ордынцев русские конники перебили очень быстро, после чего повернули коней в сторону Куликова поля.
