Духовное напряжение Владимира Андреевича резко возрастает после трагической казни Нелюба Обрятовича, когда его терем вдруг охватывает душистая жажда крови. Но князь несет дело зла самому себе, отправляясь на Куликово поле с отрядом людей, чтобы пролить кровь богатырей и тем самым очиститься от своих грехов....
Вот почему Прохор посадил девушек на коня, сам сел на другого и отправился к той окраине Куликова поля, где убитых лежало гораздо меньше, так как напор ордынцев в этом месте быстро пошел на убыль после того отпора, какой им оказал полк правой руки. В том была заслуга братьев Ольгердовичей, мужей, опытнейших в ратном деле.
Бродя среди деревьев, Прохор увидел молодую свежесрубленную березу, а рядом ратника, неподвижно лежащего на траве, почти полностью скрытого ветками березы. Создавалось ощущение, что кто-то помог этому воину добрести сюда, а потом подрубил дерево, чтобы оно своей листвой прикрыло раненого от чужих глаз.
Прохор отодвинул ветви и наклонился над человеком в иссеченном саблями панцире. В следующий миг раздался его радостный голос:
– Настасья, сюда! Скорее! Я нашел Великого князя! Он жив!"
"Настасья и Лейла подбежали к Прохору, который уже привел раненого в чувство.
– Останетесь с князем, – сказал Прохор девушкам, – а я поскачу за людьми и повозкой. Нужно поскорее перевезти его в наш стан.
Прохор умчался, нещадно погоняя коня.
Лейла и Настасья сидели подле раненого, которого Прохор уложил на подстилку из наскоро поломанных березовых веток. Глаза Великого князя были закрыты, но веки его слегка подергивались. Он был весь забрызган кровью, отчего казалось, что на нем нет живого места.
– Это Великий князь? – обратилась Лейла к Настасье. – Но почему он в одежде простого воина?
– Не знаю, – ответила Настасья.
– Может, твой брат ошибся? – Лейла посмотрела в глаза Настасье.
– Проша не мог ошибиться, – сказала Настасья. – Он встречался с Великим князем лицом к лицу.
Услышав у себя над ухом татарскую речь, Дмитрий Иванович открыл глаза. Обе девушки сразу примолкли.
– А я уж подумал, что татары меня в плен взяли, – негромко промолвил Великий князь, с трудом разлепив запекшиеся губы. – Кто вы, красавицы? Откуда вы здесь?
Настасья мягко взяла раненого князя за руку и заговорила с ним по-русски:
– Мы бывшие невольницы ордынские, княже. Меня Настасьей кличут, я из-под Серпухова родом.
– Лицо мне твое знакомо, девица, – прошептал Дмитрий Иванович, не спуская глаз с Настасьи.
