Духовное напряжение Владимира Андреевича резко возрастает после трагической казни Нелюба Обрятовича, когда его терем вдруг охватывает душистая жажда крови. Но князь несет дело зла самому себе, отправляясь на Куликово поле с отрядом людей, чтобы пролить кровь богатырей и тем самым очиститься от своих грехов....
– К тому же болтлив он очень, а то, о чем ты мне поведала, лучше всего хранить в тайне.
– Что же делать, Янка? – Настасья печально вздохнула.
– Прежде всего не отчаиваться, – бодро промолвила Янина, двинувшись дальше по пустынной улице и увлекая Настасью за собой. – Мы с тобой не потерялись на этой постылой чужбине, это уже хорошо. Ты прознала о намерениях Мамая разорить в это лето княжество московское, это тоже замечательно! Нам осталось только придумать, как известить о грозящем татарском нашествии московского князя Дмитрия.
– На Русь нужно бежать! – воскликнула Настасья. – Выход лишь один!
– Верно, бежать нужно, но не нам с тобой, – сказала Янина. – Нужен бегун покрепче нас, длинноволосых и слаборуких. Искать надо юношу или мужа средних лет среди русских невольников, он-то и станет нашим добрым вестником ко князю Дмитрию.
Настасья взглянула на Янину так, как смотрит младший на более старшего и мудрого. Она согласно закивала головой в узорном очелье, пробормотав:
– Ты права, Янка! Ты – умница!
Глава десятая
Ропша
Следующая встреча Янины с Настасьей произошла через два дня.
– Ныне тут другие люди живут, – молвила Янина, поглядывая на окна второго этажа, из которых торчали длинные палки с навешанным на них свежепостиранным бельем. – Я уже не раз приходила сюда, хотела повидаться с детишками Иосифа. Привязалась я к ним. – Янина подавила печальный вздох. – Но мне сказали, что родня Иосифа продала этот дом, а детей его разобрали дядья и тетки.
Во время этой долгой прогулки Настасья поведала Янине о своих злоключениях сначала в доме эмира Бетсабулы, затем в ханском гареме.
Настасья была в ярком богатом наряде, с серебряными и жемчужными украшениями на руках и шее, с роскошными подвесками на челе. Встречные прохожие почтительно уступали ей дорогу, принимая за знатную госпожу, вышедшую в город в сопровождении служанки.
