В закрытой тюрьме ИК-3, где ночь наступает раньше света, молодой кум стремится добраться до продуктового магазина, чтобы приготовить водку. Его озабоченность скорее попасть к старшему куму и председателю штаба Петровичу не случайна — отец его двух дочерей в сорок уже служит в колонии десятилетиями. В этом мире, где каждое слово важно и каждый шаг тщательно спланирован, жажда скорее кого-то увидеть может привести к неожиданным рискам....
Левинсон не оправдывался, но каждое им сказанное слово в адрес Андрея, который обязан был в силу своих полномочий принять меры, его очень сильно унижало. Конечно, Андрей стоял, слушал и молчал в трубочку. Он не мог сказать новому начальнику, что лично слил предыдущего начальника. Так сказать, подставил товарища, с которым прослужил много лет. Андрей прекрасно понимал, что Беспалый доложил генералу и о нём. Иного быть не могло.
Столько времени Андрей ждал, что его назначат, но случилось всё наоборот. Он был вне себя от ярости.
Фортуна повернулась к Андрею спиной, а точнее жопой. Андрей начал думать, как порвать эту жопу. Жопу в лице бывшего директора, а теперь уже начальника колонии Левинсона. Понятное дело, что Шмаров не пошёл бы против генерала, об этом у него и мыслей не было. Но сука почему выбрали его? Да будь воля Андрея, завтра в промзону половина зэков не выйдет и начнёт болеть. Начнёт болеть и не выйдет? А это идея!
Его назначили, чтобы он производство опять поднял. Чтобы ни одной копейки налево не ушло.
Через месяц Левинсон получил звание полковника. Директором назначили сотрудника управления, майора Киселёва. Он был опытным для управления, но для зоны был ещё молод и слабоват.
— Товарищи офицеры.
"— Так точно товарищ полковник, примем незамедлительно.
