В закрытой тюрьме ИК-3, где ночь наступает раньше света, молодой кум стремится добраться до продуктового магазина, чтобы приготовить водку. Его озабоченность скорее попасть к старшему куму и председателю штаба Петровичу не случайна — отец его двух дочерей в сорок уже служит в колонии десятилетиями. В этом мире, где каждое слово важно и каждый шаг тщательно спланирован, жажда скорее кого-то увидеть может привести к неожиданным рискам....
Только вот другие на это смотрят и думают, что можно малолетку изнасиловать, закопать живьём и всё у них будет в жизни хорошо. Да неизвестно ещё, как он к нам мужиком приехал. Вдруг там вообще непонятка по нему вышла, а он тут с мужиками живёт. Вдруг что вылезет, так его уронят сразу, а это уже будут наши проблемы.
— Ну будут проблемы, будем решать. А сейчас не трогай его, пусть живёт спокойно.
— Товарищ полковник я работаю на предупреждение. Если ему голову пробьют душкой от кровати, нам мало не покажется. Устанем отписываться.
— Ну это уже твой вопрос, чтобы ему голову не пробили. Смотри за этим, ты же здесь начальник оперативного отдела, а Насонова не трогай. Да и эти ваши воровские понятия уже прошлый век. Короче ты меня понял, свободен.
— Товарищ полковник, помимо всего прочего, я лично считаю, что такая мразь, как он, должна в гареме находиться. Этот урод должен страдать весь срок и из говна не вылазить. А в день освобождения сдохнуть, когда выйдет за забор.
— Я сказал свободен.
Васильев пошёл к Зубову, который сказал, что тебе приказали, то и выполняй.
— Короче, делайте, что хотите и как хотите, но загоняйте в гарем этого урода. Если вдруг будут вопросы, пока не знаю от кого, на меня всё валите, я сам разберусь. По времени не важно сколько, я не тороплю. Но он должен сам оступиться, беспредела не надо. Понял?
— Понял. — ответил Кучер и пошёл в отряд восстанавливать справедливость.
В субботу к Васильеву прибежал осужденный Насонов с просьбой закрыть его в ШИЗО.
— А что случилось осужденный Насонов?
— Меня хотят в гарем загнать. Со мной никто не общается. Все смотрят на меня с презрением и оградили от всего. Петухи ко мне подходят и начинают непонятные разговоры заводить, намекая на интимную близость. Закройте меня или вскроюсь.
— Ты не по адресу пришёл, иди к своим кураторам.
— Но их нет сегодня, они на охоте.
— Ну значит не повезло тебе. А ты откуда знаешь, что они на охоте? Даже я этого не знаю.
Насонов понял, что на нервах лишнего сказал. Выхода у него не было, так как сегодня ночью ему пообещали любовь и ласку за дела его стрёмные.
— Василий Васильевич, помогите мне. Ну хотите я Вам буду платить. Мне без разницы кому мама будет водку возить по пятницам. Я не хочу в петушатник ехать.
— Послушай, Насонов, я не понимаю, о чём ты сейчас говоришь. Мне начальник колонии приказал к тебе не лезть и тебя не трогать. Платить мне не надо.
