Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Ратисбона была самым большим и богатым из его городов. Он жил кочевой жизнью, радуя подданных необходимостью кормить его самого, его семью и немалую свиту. Герцог, как и положено было владыке того времени, объезжал свои земли, собирая подати и верша суд. Надо сказать, по-другому тут править не умели и то, что на Руси назвали позже полюдьем, для вождей франков, баваров и прочих германцев было единственным способом доказать свою власть. Подданные желали подчиняться только тому правителю, которого видели свои глазами.
А в Ратисбоне все оказалось очень занятно. Граф Уго, что остался здесь за главного, пошел в поход на дулебов и потерял свою буйную голову вместе с войском. Торговля с вендами из-за того похода рухнула. По крайней мере, на рынке почти не стало рабов, зато неведомо откуда появилось огромное количество соли в слитках весом в римский фунт.
Новый граф Гримберт, назначенный вместо тупицы, погубившего войско, вроде бы неплохо справлялся. Но только новости, что он докладывал, встревожили герцога Гарибальда не на шутку.
— Как ты мог допустить это? — прорычал герцог, злобно глядя на нового графа, который мялся под свирепым взором повелителя.
— Так войско-то погибло, ваше величество, — польстил граф. В собственных землях баварских герцогов величали королями, и никак иначе. — Город крепкий, народу много. Я еле-еле с дулебами замирился, а то сожгли бы город. Как пить, сожгли бы! Мне же его тогда и оборонять было некем.
— Хм, — задумался герцог, накручивая на палец длиннейшую рыжеватую бороду. — И впрямь, некем тебе было с ними воевать.
