Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Что за племя? Что за люди?
— Хорутане, ваше величество, — торопливо ответил граф. — Это те роды, которые в ничейные земли от авар ушли. Ох, в ваши земли, ваше величество. А с этим родом странная история вышла. Тут Хуберт, ну вы его знаете…, продал пленных вендов одному купцу из Бургундии. А те венды бойниками оказались, и рабами ни в какую становиться не хотели. Решили они, значит, помолиться и умереть, как подобает воинам. Франк на той сделке двести номисм терял, а для него это было чистое разорение. Ну, тут купец от отчаяния совет собственного раба, мальчишки шестнадцати лет, послушал и позволил тем вендам вместо себя других рабов привести.
— Ты мне всю эту чушь для чего рассказываешь? — взорвался герцог. — Я тебя спрашиваю, откуда крепость взялась в моих землях?
— Так я и рассказываю всё по порядку, ваше величество, — пояснил граф. — Они пошли в набег, а потом на торг целый род дулебов привели, и кучу золота на этом заработали. Мальчишка раб тоже выкупился, и вождем у тех бойников стал.
— Ты что, пьяный, что ли сегодня? — подозрительно посмотрел на своего графа Гарибальд и на всякий случай понюхал воздух. — Да нет, вроде не пил.
— Все было так, как я рассказал, — твердо ответил Гримберт. — Я этого парня лично знаю.
— Он мне дань будет платить? — задумчиво спросил герцог, которому новый поход в лесную глушь был совершенно не нужен. Он хотел решить дело полюбовно.
— Думаю, не будет, ваше величество, — осторожно ответил Гримберт. — Зачем бы ему это?
— А если я купцов к нему пускать не буду? — в запальчивости спросил герцог. — Тогда что?"
"— Тогда торговля в городе станет, — прямо ответил граф. — Тут полгорода на этих вендов работает.
— Порази меня бог Донар[34]своей молнией! — поморщился герцог. — Ну, значит, после сбора урожая войной пойдем. — Готовь ополчение. Это же моя соль! Моя!
Слухи по городу поползли сразу же, не успел граф выйти из дворца герцога. Хотя, что может быть тайной в длинном, по обычаю германцев, доме, где стены сделаны из деревянных столбов, промежутки между которыми забиты камнями и глиной.
