Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Говорил он, правда, с акцентом, но разве это имело значение…
— Уважаемые! — Отсалютовал князь кубком. — Пить сегодня будем мало, зато много будем думать. Беда идет на нашу землю. Баварский герцог ополчение собирает и пойдет на нас сразу после сбора урожая. Ему наше богатство — как кость в горле. Хочет лапу наложить на нашу соль, на торг, забрать скот и поля. Всех нас он сгонит с земли, или обложит данями. Все, кто в походе попадет в плен, станет рабом и будет продан в земли франков. Там чума и оспа гуляет, им всегда рабочие руки нужны.
Бояре хмурились. Противопоставить войску баваров им было особо нечего. Сколько они соберут бойцов? Ну, три тысячи, не больше. А герцог может и все восемь привести. И из них сотен пять с мечами будут, в доспехе и шлемах, да конницы еще столько же. Его в этих землях только авары и били, но конных стрелков у хорутан не было и быть не могло. Какая в лесах конница?
— Позволь сказать, герцог, — встал Деметрий, спокойно глядя на недоверчивые глаза бояр.
— Герцог, бояре! — начал Деметрий. — Я недавно в ваших землях, и вот вам мое слово. Крепость, в который мы сидим, осаду выдержит, и бавары ее не возьмут. Они этого просто делать не умеют. Дерево крепкое, без гнили, рвы углубим и расширим. Если сюда побольше припасов привезти, и сильное войско посадить, то продержаться до зимы можно легко. А зимой германцам придется в свои земли уйти. Им без припасов большое войско не прокормить.
— Есть, — кивнул князь, — который внимательно, как и все, слушал речь ромея. — Соляной городок, что в горах на юге. Там боярин Горазд командует. Он на такой круче стоит, что его ни одна армия не возьмет. Но туда только в крайнем случае пойдем. Мы это место посторонним не показываем.
