Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
— А Константинополь где?
— Вот он, — показал князь. — А вот аварские земли, которые нам путь туда закрывают.
Бояре молча стояли, разглядывая целый мир, что раскинулся перед ними. Им, чьи отцы не уходили от своих деревушек дальше, чем на день пути, стало страшно. Они не умели читать, и Деметрий, тыча в ту или иную точку, говорил им, что это за город и чья эта земля.
— А где мои лемузы живут? — спросил Велемир и разочарованно отвернулся, по достоинству оценив участок на шкуре размером с ноготь мизинца.
— У меня для тебя еще кое-что будет, Велемир.
* * *"
"Поле перед городскими стенами Ратисбоны кипело от множества людей. Предместья были забиты людьми, телегами и лошадьми. Герцог собирал ополчение, которое по древнему обычаю выставляло каждое графство и каждый род. Без малого полтысячи воинов сгинуло в прошлом походе, который затеял покойный граф Уго, а потому люди шли со всех земель огромного и сильного герцогства.
Ниже них стояла герцогская дружина, по образцу лейдов, что служили королям франков.
Герцог шел по полю, принимая приветствия, похлопывая воинов по плечу и окликая по имени тех, кого знал лично. А знал он очень многих, герцог уже не в первый раз шел в поход с этими людьми. Тут было почти восемь тысяч человек.
