Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Они частенько резали проповедников, которые в наивной надежде спасти души грешников, забредали в их земли из Бургундии. Суеверные германцы, поминая всех своих богов, пошли полюбопытствовать, что это еще за неведомая хрень, как вдруг крест, обложенный снизу соломой и валежником, вспыхнул, а бедолага, что был прибит к нему гвоздями, истошно заорал.
— Это же Авдовальд из моей сотни, — сказал побледневший парень с рябым от оспы лицом. — Он пропал три дня назад, когда на охоту пошел. Мы думали, убили его венды. А оно вон как… Не приведи боги так умереть.
Воины высыпали из своих шалашей и шатров, глядя на полыхающую в рассветном солнце зловещую фигуру. Крики Авдовальда затихли, а бавары, матерясь и поминая проклятых вендов, пошли к своему товарищу, чтобы предать земле его останки.
Самослав, который с каменным лицом смотрел на умирающего в огне человека, спустился вниз и пошел домой. Жена приготовила завтрак, негоже ее расстраивать. Она в положении все же, ее волновать нельзя. А то, что было за стеной, это только начало.
* * *Неделей позже отряд баваров пошел за рыбой, что должна была за ночь набиться в верши. Зерно и рыба осточертели всем до крайности, как и желуди, что воины собирали под дубами на опушках.
— Да что б тебя, — засуетились воины.
— По нужде пошел, — прохрипел он, — а венды по голове приложили сзади. Добейте меня, прошу. Эти твари меня на тупой кол посадили, я так неделю подыхать буду.
— Королю бы сказать, — несмело сказал один из рыбаков. — Может, это колдовство какое! — Остальные достали амулеты, что висели на шеях и стали молиться богам, обещая богатые жертвы.
