Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Сухое жилистое тело было привычным к труду и скудной пище, но пеший марш в полной выкладке оказался для Само безумно тяжелым. А потому, как только случился привал, он почти упал на землю, разминая руками одеревеневшие ноги и спину. Завтра все будет болеть, он уже это чувствовал, но выбора не было."
"— Ну, владыка[30], что дальше делать будем? — задал вопрос воин по имени Горазд, когда они сели у костра на первой же ночевке. До земель их рода было всего ничего, две недели пути, и там их уже ждали жены и дети.
— Новое место искать нужно, — задумчиво сказал Самослав. — На старом нам только удара в спину от дулебов ждать, и от авар, когда им новые рабы понадобятся. Там мы не отобьемся. Место нужно такое, чтобы сюда удобно добираться было.
— Конечно, знаем, — кивнул немолодой воин с ярко-синими глазами. Его звали Лют. — Там, где три разноцветные реки сливаются. Это в ничейных землях, от Ратисбоны три дня пути.
— Пассау, — простонал Само. — Как же я сам не догадался, я же был там.
Воспоминания из прошлой жизни захлестнули его с головой. Мюнхен, Регенсбург (он же Ратисбона), Пассау, где сливаются голубые воды Дуная, зеленоватые — реки Инн и почти черные — Ильца, текущего с севера. Неописуемое зрелище, которое навсегда врезалось в его память. Там еще недалеко Зальцбург…
— Зальцбург! Соляной город! — Самослав вскочил и начал ходить туда-сюда под изумленными взглядами товарищей.
А ведь он был в Зальцбурге в прошлой жизни. Николай Семенович любил кататься на лыжах, и как-то раз совместил приятное с полезным. И спортом позанимался, и на экскурсии походил.
