Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
В словенских деревнях частенько встречались женщины с точеными чертами лица, стройные, с высокой грудью и бездонными глазами. Но эта… Такую красоту Само еще не встречал.
Когда прошли положенные поцелуи и объятия, гости ушли отдыхать, а Самослав кликнул бойца по имени Зван, отличавшегося повышенным обаянием и коммуникабельностью.
— Ты девчонку, которая сзади стояла, приметил? — спросил у него князь.
— А то! — бойко ответил парень. — Как такую не приметишь! Я чуть ума не лишился.
— Узнай, кто такая, как зовут, кто родители.
— Как не понять! — хмыкнул тот. — У них товар, у нас купец. Только наш купец что надо, а товар могут порченый подсунуть. Если они в мамашу пошли, то лучше сразу на медведице жениться.
— Одна нога здесь, другая там, — кивнул в сторону выхода Само.
Ждать пришлось недолго. Через полчаса, подарив пару лент и гребень, парень был введен в курс незатейливой местной жизни. И, судя по довольной физиономии, обеспечил себе продолжение разговора после полуночи.
— Девку эту зовут Людмила, — бойко начал он рассказ, не замечая, как вздрогнул князь при звуке этого имени. А что, имя как имя. В племени чехов так каждую вторую бабу зовут. — Мать ее пленница из лучан, а отца своего она никогда не знала. Люди поговаривают, что самого Буривоя она дочь. Похаживал он к ее матери, когда та овдовела. Редкой красоты была баба, сказывают. Ну, и после он ее не бросил, возле себя держал навроде прислуги. Сгорела она от простуды прошлой зимой.
— Понятно, — протянул Само, в голове которого забрезжила робкая надежда. Связывать свою жизнь с дочерью деревенского олигарха ему не хотелось совершенно.
Ровно в полдень владыка Буривой вскрыл горло отчаянно мемекающей козе, и обмазал кровью деревянного истукана, что стоял в священной роще. В этих местах почитали бога Яровита, и именно его капище расположилось за городком.
