На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
Может, он травы накурился, поэтому у него временной провал? Поэтому Галина выглядит так странно – вместо черных длинных кудрей ее голову украшает белобрысый ежик? Почему одета она в его рубашку и фартук в божьих коровках?
Точно, обкурился, решил Терехин. Но на всякий случай уточнил:
– Чего это с тобой и с твоими волосами? Тебя что, в больнице побрили? И вообще, что ты тут делаешь в фартуке покойной Бурмистровой?
– Пришла спасибо сказать за курорт, который ты мне устроил, – ехидно доложила Галина. – Подхожу к двери, слышу стоны.
Ванька потрясенно молчал. Открывшийся факт биографии бывшей немало его удивил. Галочка говорила, что закончила Московский автодорожный институт. И сейчас трудилась по специальности на заводе в должности совсем не поэтической и к медицине имеющей весьма отдаленное отношение. Работу инженера Галя ненавидела, но держалась за нее из-за халявной койки в заводской общаге.
– В общем, я с твоим другом спиртику дерябнула для храбрости, и понеслось, – продолжала просвещать его Галина. – А волосы… Дурак ты, Терехин. Никто меня не брил. Просто имидж решила сменить. Настроение такое было. Вышла из дурки – дура дурой, но такая легкая и счастливая! Чувствую, все, не брюнетка я, а блондинка. Не нравится? – расстроенно поинтересовалась Галочка.
– Ну почему… Хорошо… – протянул Ванька, пряча глаза. Бывшая выглядела словно только что сбежала из психушки.
– Роды принял ты, но до конца дело не довел, отвалился, – хмыкнула Галина. – Ты уж извини, некогда мне было тебя откачивать. Еще бы чуть-чуть, и ребенка спасти бы не удалось. Вы почему «Скорую» не вызвали, балбесы? От малыша избавиться хотели?"
"– Одурела! – заорал Терехин.
