На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
Его аж затрясло от возмущения, и мозги сразу встали на правильные рельсы. – Ее акушерка в Крым умотала. А «Скорая» должна приехать. И родители ее тоже. – Он вытянул шею и с любопытством взглянул на малышку. Из черных кружев чепчика торчали пухлые щеки, курносая носопырка и чубчик рыжих волос. Забавная Чебурашка, улыбнулся Ванька. – Как ты вообще могла такое подумать, дура дурная? Блондинка, блин!
– Ладно, не ори, дитя напугаешь, – буркнула Галочка. – Значит, врачи сейчас приедут? Отлично! С роженицей и малявкой все уже хорошо, но все-таки новорожденного надо показать неонатологу на всякий случай.
Галина сорвала с себя фартук и рубашку, швырнула в Ванькину физиономию и застучала каблуками к двери.
– Галь, ты что? – оторопел Терехин. – Какая жена? Это… Подожди!
Ванька устремился следом, поймал Галю за руку, развернул к себе.
– Отпусти, – сухо сказала она, нахмурившись. – Ну ты и жук, Терехин. Оказывается, когда мы с тобой изучали Камасутру на этой колченогой койке, ты готовился стать папашей.
– Ты что несешь? Никого я не брюхатил! Это не мой ребенок. Я ждал тебя! Скучал! Вино купил! Говорю же, она мне не жена! – попытался оправдаться Ванька, хотя оправдываться ему было решительно не в чем.
Галочка слушать оправданий не желала и прощать его тоже.
– Кстати, твои друзья уже празднуют на кухне. Вали к ним, отмечай событие, пока жена не проснулась, – словно предугадав его вопросы, сказала Галина и вздохнула, обдав его перегаром.
– Говорю же, она мне не жена, – вяло сообщил Ванька.
– Какая разница, есть в паспорте штамп или нет, – отмахнулась Галочка.
