При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
— Всегда надо поступать по-человечески. Не захоронить погибших — грех, не важно, каким Богам ты молишься.
Оставшийся путь до безымянного погоста они ехали молча. Вот, остались позади каменные усадьбы, увитые плющами и цветастыми вьюнами, ухоженные хижины местных жителей. Их коляска свернула на неширокую тропинку, что брала свое начало на склоне и витиевато тянулась к морской полоске.
Уитни, несмотря на спускающиеся сумерки, сразу увидела огороженный невысокой голубоватой изгородью погост. Аккуратные каменные надгробья.
Много надгробий.
— Можно… Можно, я одна пойду? — шепотом, выдавливая из груди слова, спросила Уитни, когда Киан помог ей выйти из коляски.
В глазах мужчины мелькнуло возмущение, перемешанное с тревогой. Но он быстро его подавил.
— Если ты так считаешь правильным.
Уитни кивнула. Более говорить сил не было.
Киан услужливо открыл калитку, пропуская девушку вперед.
Подул легкий ветерок, словно приветствуя Уитни. Девушка остановилась у первого надгробия.
«Кок. Покойся с миром».
И только прочитав надпись, Уитни с запозданием поняла, что не принесла с собой цветов. Вот же, дурочка! Это надо — забыть о цветах…
Слезы заструились по щекам. Уитни, склонившись, дотронулась пальцами до холодной плиты.
— Я приду… Завтра. Край — послезавтра. И принесу цветы…
Почему-то для неё положить цветы на могилу экипажа «Стока» стало принципиально важно.
Уитни прошла к следующему надгробию.
«Безымянный матрос 1. Покойся с миром».
И ведь не пожалели денег — каждому поставили каменный памятник.
Могилу отца Уитни обнаружила в пятом ряду.
«Капитан. Покойся с миром».
Стефани Кларисси не был капитаном, но кого сейчас это волнует?
Уитни присела на корточки.
— Здравствуй, папа.
Сказала и зажала рот рукой, глуша рвущиеся изнутри рыдания.
Кое-как справившись с эмоциями, достала из ридикюля дневник.
— Возвращаю.
Слова полились из Уитни самопроизвольно, словно некто свыше убрал заслонку. Девушка рассказывала обо всем — о том, как она скучала по нему, как прошёл её первый бал, как училась не бояться темноты.
— Она хорошо обо мне заботилась.
Пришла очередь рассказать о Киане.
— И вот я здесь, папенька. С ним.
Слова лились стройным потоком. Чувства обретали звучание."
"И вскоре пришло долгожданное спокойствие. Все метания, тревоги, призрачные надежды остались позади.
