При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
А как хотелось! И вообще, зачем она только согласилась на его провокацию и позволила себя увезти от Пола?
— А Вы веселая, мисс Уитни.
Уитни раздраженно поджала губы.
— Да неужели, мистер Редрас? Рада, что насмешила Вас. При прошлой встрече Вы что-то не смеялись, напротив, я вызывала у Вас едва ли не раздражение, а потом и вовсе разозлила. Не так ли?
Уитни чувствовала, как злость закипает в душе. Первый испуг, замешанный на шоке, благополучно миновал.
— Было дело.
Казалось, его ничем невозможно вывести из себя.
А ещё очень сильно хотелось ударить мсье Редраса. Прямо по щеке."
"За то, что пришёл к ней в ту роковую ночь.
За то, что повел себя отвратительно.
За то, что не исполнил, что надлежало.
И за последствия тоже.
За испуг и разгромленный дом. За унижения в агентстве и, собственно, за неудобства в публичном доме.
За ложь.
Причин было много.
Но пришлось взять себя в руки и напомнить, что они находятся в общественном месте.
— Это Вы поспособствовали нашему приглашению на бал к господину Зародски? — Уитни решила не ходить вокруг да около. Чем быстрее они объяснятся, тем лучше.
Легкий рывок — и её тело прижали куда ближе и крепче, чем полагалось.
Теперь пришла очередь Уитни насмешливо вскидывать кверху брови.
Да что он себе позволяет?!
— А разве Вы разочарованы вечером? По-моему, всё прекрасно организовано.
Да, конечно, безусловно. Уитни заставила себя улыбнуться. Надо держать «лицо», надо… Как-нибудь протанцевать один танец, и всё, помахать ручкой загадочному Редрасу и уйти с этого прекрасно организованного вечера, хозяин которого того и гляди оттащит её в темный уголок да сделает пару намеков, от которых ей придется покидать Бьюри раньше намеченного срока.
А ещё придется попрощаться с мыслью, мило поболтать с мсье Редрасом о путешествиях его предков. Чем дальше она будет держаться от брюнета, тем лучше.
Как же всё повернулось…
— Несомненно, вечер у господина Зародски станет настоящим событием сезона, — процедила сквозь зубы Уитни, продолжая улыбаться.
— У Вас губы не болят?
— Что? — выдохнула девушка, даже не успев в очередной раз возмутиться.
— Губы, спрашиваю, не болят. Вы так старательно улыбаетесь, что у меня создается впечатление, что ещё чуть-чуть и у Вас затекут мышцы лица.
Ах…
Уитни вспомнила все срамные эпитеты.
