Чтобы пристроился там, совсем низко, где сейчас порхают по изнывающему местечку его сильные пальцы…
Хочу почувствовать его губы и язык.
— Шалунья, — говорит хрипло, оторвавшись на миг от моей груди.
Смотрит на меня невероятно довольно и обдувает жарким дыханием торчащий сосок. Медленно и дразняще бьёт языком по самому кончику.
Запускает электричество прямиком по венам.
— Я знаю, о чём ты подумала. Хочешь куни.
Вздрагиваю. Краснею.
Нельзя же так. Говорить. Пошло и дерзко.
Это слишком. Горячо.
— Я… Я не хочу. Даже не думала, — вру, краснея до кончиков волос.
— Хочешь-хочешь. Я прочитал это в твоих глазах. И здесь тоже…
Бекетов показывает мне свои пальцы, блестящие от влаги.
— Стоило тебе только подумать и сразу же потекла сильнее…
Он растирает между подушечек пальцев мою смазку и подносит к лицу. Близко-близко.
— Сладко пахнешь. Как крем-брюле.
Ухмыльнувшись, Бекетов медленно облизывает свои пальцы и втягивает в рот сразу два, смотря при этом мне в лицо.
И господи… У меня такое впечатление, что я могу лишиться девственности только от его взгляда. Порочного и глубокого.
Как будто Бекетов не пальцы облизывает, а меня между ног так своим языком и губами дразнит.
Я начинаю дрожать ещё сильнее. Возбуждение становится слишком сильным.
Оно бьёт набатом в самом низу живота, порождая смерч похоти.
— Хочешь, — констатирует факт.
— Ты слишком самоуверен.
Голос словно чужой. Низкий и бархатный. Иной.
Неужели это говорю я?!
Или Бекетову просто мастерски удаётся вытаскивать на свет все самые тёмные и порочные желания?!
— Я прекрасно знаю. И себя, и тебя. Твои желания все как на ладони…
Бекетов проводит ладонью по моей промежности и снова довольно улыбается.
— В прямом смысле этого слова. На ладони. Так сильно течёшь… Можно умыться. Так что нет смысла отрицать, Анна-Мария. Ты хочешь. Хочешь, чтобы я вылизал тебя. Трахнул языком.
— Как я могу хотеть того, о чём ничего не знаю? — спрашиваю, задыхаясь. — Покажи мне.
Бекетов запрокидывает голову назад и смеётся. Царапает мой слух своей хрипотцой, а сердце отплясывает чечётку.
— Какая ты хитрая девочка, Анна-Мария. Не так быстро. Куни надо заслужить…
— То есть я не заслужила?
Кажется, разочарование в моём голосе слишком явное. Потому что довольства на лице Бекетова становится значительно больше.
— Будешь старательной ученицей. Станешь выполнять все мои задания. И тогда я, возможно, побалую твою дырочку.
