Марианна хорошее запоминает гораздо глубже, чем плохое, и я собираюсь сделать ей настолько приятно, насколько это возможно.
Утопить в ласке, подарить наслаждение — острое, яркое, запоминающееся, очень взрослое.
Теперь моя девочка перестала быть невинной и мне не терпится показать ей приятную сторону взрослых отношений.
— Чуточку. Скорее дискомфорт.
— Это пройдёт. Скоро…
Этот крошечный миг боли был необходим, без него было совсем никак. Я же не монах и не могу долго сдерживать свои желания в отношении Марианны, итак держался до последнего.
Дальше — только сойти с ума.
— Теперь ты совсем взрослая, Проблема.
Задыхаюсь от смеха, колющего лёгкие, и дебильного умиления непосредственностью Марианны.
Может быть, другой бы сказал, что она порет стопроцентную чушь, но мне эта чушь странно нравится. В моей жизни было слишком мало чуши, легкомысленности и доверия без оглядки — такого, каким меня щедро одаривает Марианна, сама того не подозревая.
— Всё? Нет, Проблема. Я только лишил тебя девственности. Но ещё не трахнул. Ты должна кончить…
— Я не альтруист и тоже хочу кончить.
— Нет, дурочка, сначала я как следует, твою дырочку раздолблю, заставлю тебя кричать и только потом кончу.
— Вау… — выдыхает восхищённо и становится красной. — А обязательно говорить… так пошло?!
— Обязательно. Мне нравится, как ты краснеешь и заводишься.
Осторожно целую губы, проведя по ним языком.
Марианна включается в поцелуй, забывается, расслабляется. становится мягкой, как шёлк, в моих руках.
Сладкая, доверчивая…
На конце члена висит нетерпение. Требование двигаться.
Осторожно делаю первый заезд. Ловлю судорожный выдох Марианны.
— Расслабься, крошка. Просто расслабься, а ещё лучше смочи свои пальчики и опусти их.
— Конечно, ты. Давай, побалуй себя и добавь немного огонька…
— Неужели ты никогда себя не трогала? — хмыкаю.
— Какая же ты врушка! Хочешь получить ремня за враньё? В угол поставлю… Буду трахать и не дам кончить.
— Хорошо, я себя трогала, — признаётся торопливо. — Но не так, как ты! И точно без всего этого.
— Без оргазма? Значит, баловалась недолго или сразу же шаловливую ручку отдёргивала?
— Второй вариант. Как-то это было… стыдно.
— Со мной тебе нечего стыдиться. Давай.
Анна-Мария медлит, но всё же облизывает свои пальчики.
— Подвигай ими во рту, — прошу. — Поглубже.
Как будто она свой ротик трахает для меня. Цепляю взглядом, таким жадным и нетерпеливым я себя ещё не знал.
Заводится с полоборота и заводит меня ещё сильнее.