Автор
В Москве не куплю свое счастье — вот как бы выразилась героиня в этой ужасной истории. Загадочный мужчина предлагает купить ребенка, и все кажется нормально в двадцать первом веке. Его роскошная тачка и благополучный вид кажутся спровоцированными жестокостью. Но что если он действительно собирается на нее напасть? Это страшное предложение заставляет героя чувствовать себя ненужной и бессильной в мире, где больные люди не всегда получают помощь....
- Он имеет право получить наказание за воровство. Это я вам как человек с юридическим образованием говорю.
- Мне это уже не важно.
- Да? А сколько денег было?
Мнется, явно не хочет говорить…
- Ася? Вы не на допросе, не хотите говорить…
- Триста тысяч…
Не удерживаюсь, и присвистываю. Понимая, что для нее-то эти триста тысяч огромная сумма.
- Рублей.
- Я понял. Послушайте, Ася. Вы ему сказали, что вас есть кому защитить, и это правда. Теперь вас защищаю я. Это понятно? Теперь вам не нужно ничего бояться.
- Теперь мне нужно бояться только вас, так?
Почему я решил, что она глупая? Нет. Совсем не глупая. Соображает, когда надо.
- А вы меня боитесь?
Молчит, сидит, склонив голову, поправляет прядь белокурых волос, убирая их за ушко, а меня неожиданно ведет от этого простого жеста.
Протягиваю ладонь, чтобы заправить локон с другой стороны.
Ася поворачивает голову, смотрит испуганно и… в ожидании?
Разве я могу обмануть ожидания дамы?
АСЯ.
Не хочу я с ним целоваться! С чего это он взял? И вообще, он мне не нравится! Он наглый, беспринципный, бессердечный! Он… Он…
Пугающий.
И я понимаю, что он меня все равно поцелует, даже если я скажу нет и начну сопротивляться. А сопротивляться мне, вообще-то стыдно. Даже несмотря на то, что его водитель еще не сел в машину.
Я не помню, когда я вот так целовалась. Очень давно. Когда был жив мой Лева. Когда я была счастливой женщиной.
А потом все пошло не так.
Я как в замедленной съемке вижу губы Романа, приближающиеся к моему лицу.
Солгу, сказав, что мне не нравится. Роман не нравится. А его рот – очень даже.
И еще… какая-то подленькая мысль в моей голове стучит тонким молоточком. Если он меня целует, значит я ему немного нравлюсь? Не стал бы он целовать женщину, которая ему противна, так ведь? А если… если я ему нравлюсь, то, может быть он… он не будет так упорствовать и мне удастся убедить его оставить мне Алёнку?
Потом приедет Стася и уж у родной матери он вряд ли сможет малышку забрать? Так ведь?
Поцелуй заканчивается.
- Ася, прости меня. Не могу удержаться. Ты… такая…
- Какая? – интересно, что он ответит?
- Такая… милая.
Милая? Правда? Это все, что он может сказать? Даже обидно.
- Прости.
Резко выпрямляется.
