В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
А была ли эта порядочность, или рассказы Лиссы лишь ее иллюзия, сдобренная страстью, что в ней открыл этот орангутанг?
Как это знакомо.
Вдруг на заднем фоне как будто несутся слоны. Делаю шаг вперёд, потом что дверь с треском открывается, и в кабинет, столь же вылизанный как мораль хозяев, залетает Никита. Взъерошенный, грязный, в порванной одежде.
Искал меня?
Как это мило…
Наверное, ждет, что я все осознаю и приму любое его решение. Но вот незадача…
Тут все решает папа.
— Пап, я сам с Аленой поговорю, — уже хочет тронуть он меня, но я отшагиваю в сторону, делая все, чтобы клешни Никиты меня не коснулись.
— Твой отец уже все решил. Мне стоит уехать в город, чтобы… — делаю паузу, сопровождая натянутой улыбкой. — Не бросать тень на ваше высокоморальное семейство.
— Не дерзи! — тут же поднимается с кресла Юрий, но мужской гнев не страшен. Страшно хладнокровие. — Ты жила здесь, получила документы, работу. Будь хоть немного благодарна.
— Я бесконечно благодарна, — развожу руками, замечая, что Никита, кажется, потерял дар речи. — Документы. Так отдайте мне мои документы. Для ваших связей они делаются как-то слишком долго."
"— Документы давно должны быть у тебя, — поджимает он губы. — Я был уверен, что ты не едешь в город, потому что решила…
— Выйти замуж за Никиту? — смеюсь я. — Поверьте, эта мысль последняя, что могла прийти мне в голову. Жить в лицемерии и лжи всю жизнь способна только очень сильная женщина.
Например, ваша жена.
— Алена! — гремит голосом Юра и поворачивается к сыну, который, кажется, сейчас прожжет во мне дыру. — Никита. Ты должен был забрать документы еще во вторник!
Дыхание перехватывает, когда до меня доходит смысл сказанного. Смысл всего происходящего.
Поворачиваю голову к Никите, на что он поджимает губы.
— Никита. Где мои документы? Отдай мне их.
— Думаю, сейчас Алене еще рано жить самостоятельно… — отворачивается он к отцу, но я в шаг преодолеваю расстояние и хватаю эту скотину за морду грязными пальцами.
— Еще несколько часов назад ты заявлял другое! Где мои документы!? Ты прекрасно знаешь, что без них меня загребут через неделю, а то и меньше!
— Знаю, — говорит он так нагло, и я в шоке его отталкиваю. Боли в ногах уже не чувствую, она все поднялась к груди.
— Что ты с ними сделал?
— Никита? — подает голос отец, но его нет.
Только мы и наши больные отношения, которые, кажется, погубят нас обоих.
