В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Провести ногтями по мужским соскам.
Не ради его наслаждения, а потому что я так хочу.
Мне рассказывали, что многие шлюхи даже могут испытывать оргазм, но мне кажется, это сказки. Для женщин, чтобы заманивать их в браки.
Какой мужчина будет доставлять удовольствие кому-то кроме себя любимого?
Я уже стягиваю кофту, чуть тряхнув крупной грудью. Поворачиваюсь спиной и медленно кручу бедрами, дразню его тем же комплектом, в котором он меня увидел сегодня на сцене. Сценой назвать это сложно, скорее пьедестал с палкой, вокруг которой я должна крутиться.
Он словно сумасшедший, его длинные пальцы сжимают покрывало, его джинсы давно готовы порваться от напряжения. Его кадык постоянно двигается, а голос заставляет теряться в этой жажде и меня.
— Да, детка, покрути своей попкой.
Мне на удивление не противно это слышать, но это самообман. Удовольствия нет. Секс для мужчин. Для женщин страдания.
— Дальше… Господи. Быстрее… — выдыхает он, уже расстегивая ремень. — Просто сними с себя все и дай на тебя посмотреть.
Я киваю, избавляюсь от лифчика, от свободных штанов, даже от трусиков и кидаю все это в сторону двери.
Что-то подобрать успею.
Стоит повернуться к нему лицом, он стягивает с себя джинсы с трусами, оставляя их болтаться на щиколотках. Мне же хочется себя ущипнуть.
Никогда не видела гладко выбритого паха. Ни одного волоска. Говорят, так делают геи, но судя по гордой палке, увитой тонкими прожилками вен и темно-розовой головкой, Ник не гей.
И сейчас он будет мне это доказывать.
И пусть, пусть… Но я должна сделать хотя бы одну попытку. Как обычно…
— Иди сюда. Иди сюда и просто сядь на мой член, — хватается он за него сам, как за рычаг и продолжает жалить взглядом грудь. Она почему-то ноет, словно в ожидании очередных по ней ударов хлыста за побег.
— Ладно, — вздыхаю, делаю шаг, но киваю на ночник. — Включи его, а я пока свет выключу.
— Тебе вроде нечего стесняться, — усмехается Ник и гладит свой ствол. Завораживает, как длинные пальцы обвивают его, ласкают. Я невольно думаю, что не прочь на это смотреть.
Но сейчас важнее другое.
Улыбка. Которая как будто гипнотизирует Ника и мой голос. Глуше. Тише. Мягче.
— Пожалуйста…Ник.
Он морщится, но встает и забавно ковыляет в спущенных штанах.
Вот и все…
Я иду к выключателю, пока в груди барабанит сердце.
Раз… Два…
Ник отворачивается.
