В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— Там как раз делают ремонт.
То есть. По сути. Мне нужно доехать до своего детского дома, потребовать документы и то, что мне причитается за все эти года.
Ощущение эйфории разливается по телу, и даже удавка с клеймом шлюхи давит не так сильно. И пока я радуюсь, уже предвкушая, как заткну за пояс Никиту, слышу восклицание заместителя мэра.
— Отлично. Радует, что Государство внимательно относится к своим обязанностям.
— Кстати, об обязанностях, — решаюсь я закончить этот фарс. Еще немного и они спросят адрес квартиры и время посещения.
— Конечно. Мы с Юрием там и познакомились. Представляете, какая была радость узнать, что наши дети уже знакомы и даже начинают романтические отношения. Если честно, — цепляет он недовольным взглядом Никиту. — Мы устали ждать, когда они объявят день свадьбы.
— Еще не время, — откашливается Никита, вытирая рот салфеткой и без слов требуя меня заткнуться.
— Почему?
— На носу предвыборная компания, — отрубает Никита любые попытки свернуть тему на свадьбу и заводит долгий разговор с Георгием и отцом. Матери обсуждают прием и возможных гостей, а мы с Надей периодически переглядываемся. И несмотря на все мое желание вцепиться ей в волосы и разбить холеное лицо, мне ее жалко.
— Мелисса, а давайте скажем, что ваш дом как нельзя лучше подходит для благотворительного вечера.
— Да, — соглашается она с улыбкой, пока я чувствую явный пинок по носку туфель, которые мы с Мелиссой вместе с платьями приобрели в ближайшем магазине.
"Русалка… Ей выдали нож и сказали убить принца, чтобы остаться в живых. А эта дуреха предпочла стать морской пеной.
Никита снова просит меня заткнуться, но уже поздно. Поезд стартовал и несется к финальной точке этой истории.
— Мы сегодня обсуждали, что это идеальное место, — заканчивает Лисса.
